- О, нееет... - Улыбаюсь, щёлкая её пальцем по носу. - Второй раз я на это не куплюсь. Я очень хочу, но потерплю, пока ты сама не начнёшь меня умолять.
- Что? - Изумляется, поднимая брови. - Ни за что.
- Посмотрим. - Стреляю озорным взглядом.
- Какой же ты невыносимый! - Вспыхивает, щипая меня за плечо. - Я иду спать!
Разворачивается и спешит в палатку, а я смеюсь, глядя ей вслед.
Смотрю на закрывшийся клапан палатки — ткань чуть подрагивает после её резкого движения. Улыбка постепенно сходит с лица: в голове снова всплывает тот случай, её дрожащие губы и слёзы, которые она так старалась скрыть.
«Ну и зачем я опять начал эти дурацкие игры?» — мысленно корю себя. Лёгкость момента улетучивается, на смену ей приходит острое чувство вины.
Засыпаю костёр землёй и запрыгиваю в палатку. Руся лежит, отвернувшись к одной из стенок, и пыхтит, как ёж, насупившись. Это вызывает у меня улыбку, но в то же время лёгкую дрожь от того, что я смог не переступить черту снова.
Забираюсь к ней в спальник и ложусь параллельно с ней, но не касаясь её.
Приближается, подползает, прижимаясь вплотную. Я чувствую, что она в одном белье, и у меня волосы на всём теле встают дыбом, а дыхание перехватывает.
- Провоцируешь меня, рысёнок? - выдавливаю хрипло.
- Разве? - Ухмыляется. Оттопыривает попку, прижимаясь ею к моему паху.
- Руся... - Голос чуть дрожит, и я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. - Так не пойдёт.
Она замирает на мгновение, потом чуть поворачивается ко мне — насколько позволяет положение — и смотрит через плечо. В полутьме палатки глаза блестят, в них читается смесь вызова и чего‑то ещё, более глубокого.
- А так, пойдёт? - Делает движения бёдрами вверх-вниз, и прижимается ещё крепче. Ещё сильнее.
Чувствую, что я уже не управляю своим телом, стояк становится крепче, и с удовольствием умещается меж накаченных ягодиц.
- Руся, стоп, - резко, но не грубо перехватываю её за талию и чуть отстраняю, не давая продолжить движения. - Так не получится.
Она замирает, дыхание сбито, слышу, как часто бьётся её сердце — почти так же быстро, как моё.
- Почему? - в голосе — смесь обиды и недоумения. - Ты же хочешь… Я же чувствую…
- Хочу, - признаю честно, стараясь говорить ровно. - Очень хочу. Но не так. Не когда ты делаешь это назло, из упрямства или чтобы доказать что‑то. Я не хочу, чтобы первый раз после всего, превратился в гонку гормонов.
- Это не гонка гормонов. - Ворчит, и вновь прижимается ко мне, на этот раз касаясь горячей спиной моего торса. Перехватывает мою ладонь и кладёт к себе на бедро.
- Тогда умоляй... - Сдаюсь, прижимая губы к её уху. Захватываю в плен мочку, цепляю зубами, немного оттягивая. С губ Руси срывается тихий хриплый стон, и мне хочется зарычать от удовольствия.
- Ни за что... - Она выдыхает, снова двигая бёдрами.
Мои руки меня уже не слушаются, прижимают её хрупкое тело сильнее. Гуляют по вспыхнувшей мурашками коже. Гладят рёбра, пышные бёдра, прощупывают пульс у венки на шее.
Пальцы осторожно скользят вдоль её плеча, оттягивают тонкую бретельку белья. Движение почти невесомое, но я чувствую, как она вздрагивает.
- Сними его, сними... - Шепчет, судорожно. - Так давит в груди... Так душно... Сними, Царёв! Сейчас же!
Словно во сне. Головой понимаю, что мне не нужно этого делать, но сердце, тело... Хватаю застёжку её лифчика и быстро избавляю её сочные груди от этой узды, швыряя бюст в угол палатки.
Её прерывистый шёпот, дрожь тела, тепло кожи — всё это лишает последних остатков самоконтроля. Но в то же время я отчётливо понимаю: сейчас особенно важно не потерять связь с реальностью, не превратить момент в слепую страсть.
Руслана переворачивается на спину и тянет меня на себя, а я просто не могу сопротивляться. Опираюсь на руки по обе стороны от её головы, замираю на мгновение — наши взгляды встречаются. В её глазах больше нет ни вызова, ни сомнений: только тепло, доверие и та самая искренность, которой мне так не хватало.
- Ты такая красивая... - Шепчу, разглядывая в полутьме её лицо, быстро вздымающуюся грудь, упругий живот. - Безумно...
- Дотронься до меня... - Хрипло. - Потрогай...
Пальцами правой руки касаюсь одного соска — сначала едва ощутимо, почти невесомо. Руслана выдыхает резко, прерывисто, её пальцы впиваются в мои предплечья.
- Ещё… - шепчет она, чуть запрокидывая голову. - Пожалуйста…
Медленно провожу ладонью вдоль её бока — от бедра к талии, затем выше, к груди. Второй рукой осторожно убираю прядь волос с её шеи, наклоняюсь и целую там, где бешено бьётся жилка. Её кожа горячая, чуть солоноватая на вкус, и от этого ощущения внутри всё сжимается от желания.
