Анна усмехнулась в темноту.

— Если ваша мать увидит моё лицо, она меня съест.

— Не успеет.

— Вы так уверены?

— Я вырос с ней в одном доме.

— Тогда, может быть, мне всё-таки лучше в монастырь.

Он тихо рассмеялся, прижимая её крепче.

— Нет. Слишком поздно.

И на этот раз она была с ним совершенно согласна.

Глава 12

Утро было уже не зимним.

Не по календарю — по ощущениям.

Снег ещё лежал, но не скрипел под ногами, а мягко проседал, влажный, рыхлый. С крыши тянулись тяжёлые капли, падали с глухим звуком в бочки и на утоптанный двор. Воздух стал другим — в нём чувствовалась вода, земля, жизнь, которая вот-вот полезет наружу.

Анна стояла на крыльце, закутавшись в тёплый платок, и смотрела на двор.

Смотрела и считала.

Не вслух.

В голове.

Сколько мешков кожи ушло. Сколько осталось. Сколько изделий уже готово. Сколько можно взять с собой на ярмарку. Сколько — оставить под заказ.

Сколько они могут заработать.

И сколько — потерять, если ошибутся.

— Ты опять считаешь? — раздался за спиной голос Рено.

Она не обернулась сразу.

— Да.

— И что на этот раз?

— Сколько мы стоим.

Он вышел на крыльцо, встал рядом.

— И?

— Дороже, чем месяц назад.

— Это радует.

— Но всё ещё дешевле, чем можем.

Он усмехнулся.

— Жадность?

— Точность.

Он посмотрел на неё.

Не как раньше.

Теперь в этом взгляде было… спокойствие.

Привычка.

И тихое удовольствие от того, что она рядом.

— Покажешь? — спросил он.

Анна кивнула.

Они спустились во двор.

Под навесом уже кипела жизнь.

Жеро, с закатанными рукавами, ругался на иглу, которая, по его мнению, специально гнулась в самый неподходящий момент. Мартен сидел за столом и шлифовал край ремня, медленно, почти медитативно. Алис раскладывала готовые изделия — аккуратно, по размеру, по паре, по качеству.

И всё это уже выглядело не как хаос.

Как работа.

Настоящая.

— Не трогай эту стопку! — сразу крикнула Анна Жеро.

— Я даже не думал!

— Ты дышишь в её сторону — этого достаточно.

— Я оскорблён.

— Живи с этим.

Мартен тихо хмыкнул.

Рено наблюдал.

Не вмешивался.

Но видел всё.

И именно это было важно.

Анна подошла к столу.

Взяла одну пару перчаток.

Тонкая кожа. Мягкая. Шов — почти невидимый. Пальцы — вытянутые, аккуратные.

— Это вчерашние, — сказала она.

— Для кого? — спросил Рено.

— Пока ни для кого.

— Значит, для кого угодно.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Для нужного человека.

Он чуть прищурился.

— И где ты его возьмёшь?

Анна усмехнулась.

— Найду.

И словно по заказу, со стороны дороги донёсся звук.

Сначала — глухой.

Потом — отчётливый.

Копыта.

Много.

Не одна лошадь.

Не две.

Отряд.

Жеро первым поднял голову.

— Кто это ещё?

Мартен встал.

Рено шагнул вперёд, ближе к выходу со двора.

Анна не двинулась.

Она уже знала.

Это шанс.

Ворота открылись не сразу. Один из людей впереди ударил в них кулаком.

— Есть кто?!

Жеро рванулся открывать.

Рено вышел вперёд.

Анна — за ним.

Но на полшага позади.

Не прячась.

И не вылезая вперёд.

Ворота распахнулись.

Во двор въехали всадники.

Чистые.

Хорошо одетые.

Не солдаты.

Дворяне.

Охота.

На первом — мужчина лет сорока, с прямой спиной, дорогим плащом и взглядом человека, который привык, что ему открывают двери раньше, чем он стучит.

Он окинул двор взглядом.

Задержался на Рено.

Потом — на Анне.

И снова на Рено.

— Вода для лошадей, — сказал он спокойно.

Не просьба.

Констатация.

— Будет, — ответил Рено.

Жеро уже тащил вёдра.