— Хотелось бы знать какой.

— Пока не решила. Но у меня есть ночь.

И Беатриса, к удивлению Анны, тихо, очень коротко рассмеялась.

А за воротами опять фыркнула лошадь.

Глава 10

Ворота открылись не сразу.

Сначала — голос.

Короткий, низкий, с тем самым спокойным весом, который не требует повышать тон, чтобы его услышали.

Потом — скрип.

Дерево тяжело подалось внутрь, снег с верхней перекладины ссыпался вниз.

И только после этого во двор въехали лошади.

Анна стояла на крыльце.

Холод уже не чувствовался — только напряжение, которое держало её ровно, словно за спину поставили невидимую доску.

Сначала она увидела людей.

Двое впереди — дорожная грязь, усталость, плечи в снегу. За ними — телега. И уже потом…

Он.

Рено.

Лошадь под ним была тёмная, почти чёрная, с паром у морды. Он сидел ровно, будто не ехал сутки по горной дороге, а только что вышел из дома. Плащ тяжёлый, потемневший от снега, ворот поднят. Волосы чуть длиннее, чем она помнила, прилипли к вискам. Лицо — резче. Жёстче.

И взгляд.

Он не искал.

Он сразу нашёл.

Анну.

И остановился на ней так, будто между ними не было ни двора, ни людей, ни месяцев.

Анна не опустила глаза.

И не шагнула вперёд.

Она просто стояла.

И смотрела в ответ.

Секунда.

Две.

Тишина во дворе стала плотной, как мокрый снег.

— Вы долго ехали, — сказала она первой.

Голос вышел ровный.

Даже слишком.

Рено не ответил сразу.

Он медленно спешился.

Снег скрипнул под сапогами.

Он подошёл ближе.

Не быстро.

Но и не медленно.

И с каждым шагом становилось ясно — это не тот человек, которого можно встретить с привычной улыбкой и пустыми словами.

Он остановился на расстоянии вытянутой руки.

Слишком близко для чужих.

Слишком далеко для мужа.

— А вы… — сказал он тихо, — не похожи на женщину, которую я оставил.

Анна чуть приподняла подбородок.

— А вы не похожи на мужчину, которого я помню.

Пауза.

Едва заметная.

Но важная.

В глазах Рено что-то мелькнуло.

Не злость.

Интерес.

Острый.

— Значит, мы оба изменились, — сказал он.

— Возможно, — спокойно ответила она.

Он посмотрел на неё ещё внимательнее.

Сверху вниз.

Но не оценивая.

Считывая.

Лицо.

Плечи.

Руки.

Поза.

И остановился на руках.

Анна не спрятала их.

Наоборот — чуть сильнее сжала пальцы, будто показывая: да, смотрите.

Он заметил.

Конечно.

— Вы работаете, — сказал он.

— Да.

— Это… ново.

— Это полезно.

Он чуть склонил голову.

— Я вижу.

И только теперь отвёл взгляд.

На двор.

На дом.

На людей.

И это был момент, когда напряжение во дворе стало ещё сильнее.

Потому что он видел всё.

Чистоту у входа.

Разложенные вещи.

Сушёную траву.

Шкуры под навесом — аккуратно, не в кучу.

И людей.

Которые смотрели на Анну… иначе.

— Мать, — сказал он, не повышая голоса.

Беатриса уже стояла рядом.

— Ты приехал.

— Вижу, дом не развалился.

— Не дождёшься.

Он кивнул.

— Похоже.

И снова — короткий взгляд на Анну.

— Даже больше.

Беатриса чуть заметно усмехнулась.

— Я тебе писала.

— Я прочёл.

— И?

— Я не поверил.

— Теперь?

Он не ответил.

Потому что смотрел на Анну.

И в этом взгляде уже не было сомнения.

Было другое.

Проверка.

Глубже.

Опаснее.

В доме стало тесно.

Не от людей.

От него.

Рено вошёл, не снимая сразу плащ, и воздух будто стал плотнее. Запах дороги, кожи, холодного металла и мужского тела, которое не знало покоя, пока не доехало.