Горница встретила её шумом.

Алис уже бегала между столом и очагом, но не с той нервной суетой, что раньше — быстрее, чётче.

Жеро сидел на лавке, что-то жуя, и лениво наблюдал за происходящим.

— О, проснулась, — сказал он. — А я уж думал, ты решила сбежать, пока господин не проснулся.

— Сбегают от вас, — спокойно ответила Анна, проходя к столу. — От него — наоборот.

Жеро фыркнул.

— Смело.

— Правдиво.

Алис едва не уронила миску, сдерживая улыбку.

— Осторожно, — бросила Анна. — Если разобьёшь, будешь есть из ладоней.

— Я не разобью!

— Ты это уже говорила.

— Госпожа!

— Что?

— Вы… — Алис замялась, потом всё-таки выпалила: — вы сегодня какая-то… весёлая.

Анна посмотрела на неё.

— Это тебя пугает?

— Немного.

— Привыкай.

Жеро тихо засмеялся.

— Теперь я точно уверен, что господин не заскучает.

— Ты бы за своим языком следил, — спокойно сказала Анна, наливая себе воды. — А то он у тебя быстрее головы работает.

— Зато живой.

— Ненадолго.

— Вот сейчас мне стало страшно.

— Поздно.

И всё это — легко, без напряжения, с той самой живой насмешкой, от которой дом вдруг начинает дышать иначе.

— Мать уже встала? — спросила Анна.

— С рассветом, — ответил Мартен, входя с охапкой дров. — И уже успела всем объяснить, как мы живём неправильно.

— Значит, всё в порядке.

— У неё да.

Анна кивнула и направилась в кладовую.

Беатриса была там.

Как и всегда — прямая, собранная, будто ночь для неё не существовала.

Она перебирала мешки с зерном, проверяя что-то на ощупь.

— Доброе утро, — сказала Анна.

— Если ты проснулась — значит, да, — ответила та, не оборачиваясь.

— Я надеялась на более тёплый приём.

— Ты его вчера получила.

Анна усмехнулась.

— Это был допрос.

— Это была проверка.

— И как я её прошла?

Беатриса обернулась.

Окинула её взглядом.

— Пока не провалилась.

— Уже достижение.

— Не радуйся раньше времени.

Анна подошла ближе, опёрлась рукой о стол.

— Нам нужно поговорить.

— Мы уже говорим.

— О деле.

— Это интереснее.

Анна кивнула в сторону мешков.

— Сколько у нас запасов до весны?

— Если ничего не менять — хватит.

— А если менять?

— Тогда хватит с запасом.

— Значит, будем менять.

Беатриса чуть прищурилась.

— Ты уже решила?

— Я уже начала.

— Я вижу.

Пауза.

— И?

— Мне это нравится.

Анна улыбнулась.

— Вот это вы сейчас сказали или мне показалось?

— Не привыкай.

— Поздно.

Беатриса чуть усмехнулась.

— Ты слишком быстро осваиваешься.

— Я просто не люблю жить плохо.

— А кто любит?

— Некоторые привыкают.

— Это не про меня.

— Я заметила.

И снова — этот тон.

Не борьба.

Не вражда.

А… столкновение характеров, где никто не уступает, но оба уже начинают получать от этого удовольствие.

Когда Анна вернулась в горницу, он уже был там.

Рено стоял у окна.

Спиной к ней.

Свет падал на его плечи, подчёркивая силу фигуры, спокойствие в движении.

Он не обернулся сразу.

Но сказал:

— Вы рано встаёте.

— Я не люблю терять день.

— Это тоже новое.

Анна прошла к столу.

— Для вас многое новое.

Он повернулся.

И посмотрел на неё так, будто снова видел впервые.

Но теперь — внимательнее.

Глубже.

— Вы разговаривали с моей матерью.

— Да.

— И остались живы.

— С трудом.

Он усмехнулся.

— Это хороший знак.

— Для кого?

— Для вас.

— А для неё?

— Она любит тех, кто не ломается.

Анна чуть наклонила голову.

— Тогда у нас есть шанс договориться.

— Уже есть.

Пауза.

Он сделал шаг ближе.

— Вы изменили дом.

— Я уже это слышала.

— Но вы не слышали, что я думаю об этом.