А выбором.

Который они оба чувствовали.

И пока ещё… не сделали.

Он не поцеловал её.

И это было хуже.

Потому что ожидание осталось висеть между ними, натянутое, как тетива, которую не отпустили.

Рено медленно убрал руку.

Но не отступил.

Они стояли так близко, что Анна чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань. Слышала его дыхание. Видела, как чуть напряглась линия челюсти, будто он сдерживает не движение — решение.

— Вы играете, — сказал он тихо.

— Нет, — так же спокойно ответила она. — Я работаю.

— Со мной?

— С тем, что есть.

Пауза.

Он усмехнулся.

— Смело.

— Практично.

Он провёл рукой по волосам, откинул влажную прядь назад и вдруг резко шагнул в сторону, отдаляясь.

Как будто оборвал.

— Садитесь, — сказал он.

Анна не сразу двинулась.

— Это приказ?

— Это просьба. Пока.

Она чуть приподняла бровь, но села на край кровати.

Он остался стоять.

Ходил по комнате медленно, как человек, который собирает картину по кускам и не хочет упустить ни одной детали.

— Вы не боитесь моей матери, — сказал он.

— Нет.

— Вы не боитесь дома.

— Уже нет.

— Вы не боитесь меня.

Анна посмотрела на него прямо.

— Нет.

Он остановился.

— Это либо глупость… либо уверенность.

— А вы как думаете?

Он сделал шаг ближе.

— Я думаю, что вы знаете что-то, чего не знаю я.

— Возможно.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже не нравится, когда я чего-то не знаю.

— Но вы, похоже, к этому привыкли.

Анна усмехнулась.

— В последнее время — да.

Он сел напротив.

Не рядом.

Напротив.

И это было правильно.

Потому что теперь между ними была не только телесность.

Разговор.

— Начнём с простого, — сказал он. — Что вы сделали с домом.

— Ничего особенного.

— Ложь.

— Хорошо. Я начала наводить порядок.

— И люди вас слушают.

— Потому что им удобно.

— Потому что вы заставили.

— Я не заставляю. Я показываю.

Он чуть наклонился.

— И это работает.

— Да.

— Почему?

Анна пожала плечами.

— Потому что раньше никто не думал.

— А вы думаете.

— Да.

Он смотрел на неё долго.

— Это не та женщина, которую мне описывали.

— А вы ожидали именно ту?

— Я ожидал проблему.

— Вы её получили.

Он усмехнулся.

— Похоже.

Пауза.

Тяжёлая.

Но уже не напряжённая.

Глубже.

— Девочка, — сказал он.

— Да.

— Почему вы это сделали.

— Вы уже спрашивали.

— Я хочу услышать ещё раз.

Анна не отвела взгляд.

— Потому что она ребёнок.

— И этого достаточно?

— Для меня — да.

Он кивнул.

Медленно.

— Для меня тоже.

И это было важнее всего.

Они поняли это одновременно.

Позже, когда они вышли обратно в дом, всё уже двигалось своим ходом.

Алис разливала похлёбку. Жеро спорил с Гуго у двери. Мартен таскал дрова. Беатриса сидела у стола, как всегда, прямая и спокойная.

Но теперь в доме было другое.

Он вернулся.

И это чувствовали все.

— Садись, — сказала Беатриса сыну.

Он сел.

Анна — напротив.

И это было… странно.

Не как раньше.

Не как чужие.

Но и не как близкие.

Пока.

— Я видел мастерскую, — сказал он.

— И? — спокойно спросила Беатриса.

— Там порядок.

— Это тебя удивляет?

— Меня удивляет, что это сделала она.

Он кивнул в сторону Анны.

— Меня тоже, — сухо ответила Беатриса.

— И вы не вмешались?

— Я не мешаю, когда результат меня устраивает.

Он посмотрел на Анну.

— И что дальше?

Анна спокойно взяла ложку.

— Дальше — работа.

— Какая?