- В доме нет камер, только по периметру территории. Но в моем смартфоне то ли жучок, то ли программа слежения или родительского контроля.

- Серьезно? Он совсем ебнулся, что ли? – не сдерживается дочь.

- Аня, нельзя так об отце!

- А ему с тобой, значит, так можно, да?! – возмущенно взрывается трубка, но у нас нет времени на праведные эмоции.

- Давно он выехал?

– Минуты три.

- Значит, у нас осталось максимум десять! – обрываю разговор. Паника накатывает. Не знаю, за что хвататься первым делом. Спасает опять Светланка:

- Быстрее, Оль! Знаешь код от сейфа? – она шутит или серьезно?!

Подруга смеется, а в баул уже без разбора летят костюмы и платья, выворачиваются ящики с нижним бельем и утрамбовываются поверх несколько уютных пледов и комплектов постельного. Верхнюю одежду сгребаем вовсе без разбора, как и обувь набивается в не пойми откуда взявшуюся картонную коробку.

Уже в дверях спальни, обвешенная моими вещами, как новогодняя елка мишурой и игрушками, подруга кивает на туалетный столик:

- Украшения забери.

Но я трясу головой – пусть подавиться дорогими подарками! Слишком депрессивные воспоминания связаны с этим золотом. Зато хватаю и сую в карман флакон с любимыми духами – такие продаются только в Париже, жаль оставлять.

Пять минут спустя мы уже у дверей первого этажа. Внезапное озарение ведет меня в гараж. Орлов вчера уже был на своем автомобиле, значит, моя машинка скучает без хозяйки. И точно – стоит ласточка с ключами в замке ожидания – еще одна привычка мужа, которая сейчас очень нам на руку.

- Света, бросай все в салон, а сама беги к своей машине. Я следом. Только на кухню заскочу…

- Ну уж нет! Своих не бросаем, попадаться на горячем, так уж вместе. – От нервного перевозбуждения и захлестывающего адреналина хихикаем как школьницы.

- Вооружена и очень опасна! – через две минуты директор сельской школы и учитель высшей категории вылетает из кухни, сжимая в одной руке чугунную сковороду, а в другой скалку и половник. А педагог-психолог в моем лице бежит следом, отбивая барабанную дробь, постукивающими друг о друга кастрюлями и вторящими им нежным звоном тарелками и чашками. Не смогла оставить мужу любимый комплект.

Мы успеваем погрузить добычу и выехать за ворота, когда из-за угла показывается спешащий на всех парах мерседес Орлова. Завидев мою машину, муж резко бьет по тормозам, так что автомобиль заносит, перегораживая пути отступления. Злобным чертом из салона выпрыгивает Владимир и несется к нам.

А я вцепляюсь в руль и смотрю в приближающиеся бешеные от злобы глаза, впадая в какой-то гипнотический транс.

*

- Жми на газ! – подстрекает Светка и хватает скалку наперевес. Карие глаза горят, точно и в самом деле кошка, готовая вцепится когтями в противника. А я просто молча смотрю и пытаюсь понять, как могла прожить двадцать пять лет вместе с явно неадекватным мужиком, которого так перекосило ненавистью, что сфотографируй сейчас, Владимира Орлова получится опознать лишь по костюму, сшитому на заказ и номерным часам.

Разъяренному бегуну остается несколько метров до капота моей камри* (автомобиль марки «Тойота камри»), когда сам дьявол шепчет на ухо – не иначе, и я газую на холостых оборотах. Машинка рычит, передавая больше настрой Светы, чем мой, но Орлову хватает. Не дойдя пары шагов, останавливается и пытается как супермен прожечь лобовое стекло взглядом.

Автомобилю хоть бы что, а на меня близость Володьки, продолжая аналогию с героем комиксов, действует как криптонит. Все сделанные за дни самостоятельной жизни шаги обесцениваются, поступки начинают казаться сомнительными и глупыми, а решение разводиться и вовсе ересью по отношению к святому и непогрешимому Владимиру-ясно солнышко. Хотя видок у него сейчас, мягко говоря, далек от идеала. Но я, сама того не желая, отмечаю мешки под глазами и бледность, отдышку от быстрой ходьбы и явно нездоровый цвет глаз. Того и гляди схватит очередной приступ. Без меня, наверно, забил и на прием витаминов и на правильное питание… Стоп! Надо выключить Олю Орлову – жену и включить психолога Ольгу Шевченко. Объясняю самой себе – это просто привычная роль не отпускает, выбирает более простой путь, на котором за меня решали все – от стиля одежды, до жизненной позиции. Переучиваться всегда тяжело, но разве деспот, признающий только свою правоту и навязывающий собственный взгляд на мир, как единственно верный – это то будущее, которого я хочу? Неужели я действительно смогу после предательства и той подлости и низости, что Володя наворотил за эти несколько дней, жить с ним «покуда смерть не разлучит нас»? Нет! Трясу головой, выходя из транса и сигналю, со всей силы стуча по рулю. Орлов нервно дергается, а Светка ржет, опуская стекло и грозя скалкой:

- Гражданин, вы мешаете проезду! Отбуксируйте свою колымагу к обочине или эвакуируйтесь на хер отсюда! – сдерживаться в выражениях моя группа поддержки явно не намерена. Муж, кажется, только сейчас понимает, что я в машине не одна.

- Старая кошатница и нищий неудачник тебе дороже семьи? – шипит Орлов сквозь зубы.

Подруга отстегивается, собираясь принять вызов и проверить, что крепче – череп офигевшего козла или сковорода в руках праведной заступницы, но физического насилия мне хватило еще вчера в парке. Медленно подъезжаю к мужу, который, несмотря на боевой настрой на словах, трусливо отходит, видя, что сворачивать с маршрута я не планирую.

- Убери машину, Володя. – Вся сила воли уходит, чтобы не отвести взгляд и не вздрогнуть от злобного скрежета сжатых зубов Орлова.

- Соседи, что там у вас стряслось? – слышится за спиной. Пока мы устраивали гляделки в духе Дикого запада, из-за поворота вырули джип Соколовых. По случаю субботы за рулем жена, а уже подвыпивший муж чуть ли не по пояс высунулся из окна, разглядывая ситуацию на дороге.

Орлов преображается мгновенно. Окатив меня ушатом презрительного осуждения, оборачивается к живущим по-соседству, приветливо машет и тянет хорошо отрепетированную лыбу опытного политика и души-парня.

- Что-то с рулевым. Вчера из сервиса забрал, но, похоже, не докрутили. Вот обсуждаем с Ольгой как быть. Меня надо в сервис отбуксировать, а она уже с подругой на девичник собралась.

Последняя фраза буквально сочится ядом сарказма. Но ощущаю его только я. Подвыпивший сосед и бровью не ведет:

- Вов, так ты вызови эвакуатор или давай мы с Ниной тебя подцепим? А девочки пусть себе едут: вечер субботы - это святое.

Светка фыркает так громко, что сосед кричит:

- Будьте здоровы!

- Спасибо! – машет в ответ скалкой из окна и добавляет сквозь ехидный смех, адресованный Орлову, - какой приятный у вас сосед, Владимир Сергеевич. Понимает, что нужно женщинам.

Муж склоняется, словно для обсуждения планов и, забрызгивая слюной, тихо, чтобы не долетело до лишних ушей выплевывает мне в лицо:

- Надеюсь, ты взяла все необходимое, потому что в моем доме твоей ноги больше не будет.

- Это пока что и мой дом, - отвечаю, доставая салфетку и вытираясь.

- Ненадолго! -выдержка подводит – Орлов почти орет.

- Как решит суд, - трогаюсь с места, вынуждая его отпрыгивать от машины. Муж бежит следом, пока я вынуждено не останавливаюсь перед перегородившим дорогу мерсом.

- Ты об это сильно пожалеешь, Ольга! Видит Бог, я хотел как лучше! – бросает через плечо.

- Да, Володя, Бог все видит, - шепчу себе под нос, когда наконец получается покинуть улицу.

О том, что Орлов вышел на тропу войны, мы узнаем уже к вечеру воскресенья.

*

В тот момент, когда на телефон приходит сообщение от Светки, мы сидим с Анюткой на кухне съемной квартиры и с удовольствием заправских сплетниц перетираем в деталях события субботы. Дочь в лицах повествует о великосветском ужине с Митрофановыми, а я вспоминаю вылазку за одеждой.

Нюта ржет в голос на моменте со сковородой и скалкой, требуя непременно заново познакомить ее с «тетей Светой», а я не могу сдержать улыбки, когда Аня изображает возвращение Владимира в ресторан. Со слов дочери выходит, что выглядел муж хуже, чем Наполеон под Ватерлооо. Только когда Аня берет мой телефон, чтобы удалить программу слежения, или что там еще умудрился установить Орлов, замечает уведомление о входящем.