— Старикова, прекратите меня сканировать! — раздраженно произнес Одинцов.

Заметил. Я тихо ойкнула.

— И прекратите обо мне думать! — снова приказал объект моих исследований.

— Да не думаю я о вас! — привычно соврала.

Одинцов резко остановился, я, не ожидая с его стороны подлянки, впечаталась в широкую спину мужчины.

— Ой, — тихо сказала спине.

— Старикова, вы действительно считаете, что высший маг не может почувствовать сканирование и обработку информации? — резко развернулся Одинцов.

Мой поникший нос уставился в пол, на котором стояли начищенные ботинки злого ректора и мои грязные мокасинки.

— Старикова, почему я разговариваю с вашей макушкой? — снова поставил меня в тупик идиотским вопросом. А я знаю, зачем разговаривать с моей макушкой? — Поднимите голову.

Я резко вскинула лицо к нему, а Одинцов как раз наклонился, чтобы что-то язвительное спросить, и точно попала своими губами в его. Холерные дни!

— Старикова! — возмутился ректор. — Прекратите со мной целоваться!

— Не целовала я вас, — от обиды едва не плакала.

Невезение сплошное!

— Сначала вы меня сканируете. Спрашивается, зачем? — сделал паузу для моего ответа Одинцов.

— Возраст ваш хотела узнать, — снова смотрю в пол.

— А спросить нельзя?

— Неудобно как-то, — мялась я дальше. Зато теперь очень удобно!

— Потом вы анализировали увиденное. Зачем?

— Не анализировала я, — произнесла, чуть не плача. — На вас меток повесили много.

— Каких меток? — кажется, мне удалось его удивить.

— От женщин ваших, — слезы постепенно перестали проситься наружу. Может, пронесет?

— Что? — опешил ректор.

— Магические метки, или в простонародье привороты, — пожала плечами. — Об этом все девушки знают.

— Почему я не знаю? — серьезно спросил ректор.

— Сами подумайте, — осмелев, подняла на него глаза. — Если вам поставили метку, чтобы вы снова захотели встретиться, вам будут говорить?

— Наверное, нет. — Одинцов задумался. — Метки можно снять?

— Конечно, сделаю прямо сейчас. Это просто, — протянула руку к ярлычкам и стала снимать, развеивая и отправляя в окружающую магию.

— Интересно, — задумчиво проговорил Одинцов. — С метками разобрались. Остался последний вопрос. Зачем вы меня поцеловали? — мужчина сложил руки на груди и уставится строгим взглядом.

— Не целовала я вас! Случайно получилось! — и старательно в глазки ему заглянула. Вдруг простит?

Одинцов медленно подошел, положил руки на плечи. Я преданным щенячьим взглядом, старательно заморгала. Ректор наклонился и… Поцеловал! Я от испуга забыла, как дышать.

— Как это называется? — спросил Одинцов, отстраняясь.

— Поцелуй, — ответила, протолкнув звуки через вмиг пересохшее горло. Видимо сильно в меня вколотили послушание к ректору за годы учебы. Мысли не возникло о сопротивлении.

— Именно! — многозначительно произнес Одинцов. — А вы рассказываете «случайно». Показывайте комнату.

Я пыталась прокашляться, пытаясь прочистить горло.

— Мирослав Владимирович, но я, правда, случайно. Не хотела совсем, — семенила за ним следом. — Вы сказали: «Поднимите голову», я послушалась, а вы наклонились. Я не хотела, совсем не хотела. Зачем мне целовать вас? Если бы хотя бы нравились, но вы мне ничуточки… — Одинцов снова резко остановился, нос оказался в знакомой спине.

— Старикова, вы хоть понимаете, что говорите? — спросил мужчина.

— Вообще-то, не очень, — созналась спине. На нее хоть не настолько страшно смотреть.

— Я так и думал, — сказала спина и пошла дальше.

Выбежали знакомые мышки, радостно при встрече с нами поблескивая глазками. Я ликовала, заметив серые тушки. Существовал шанс, что при виде грызунов, Одинцов поверит и выделит другое помещение для жилья.

Комната меня не разочаровала, гостеприимно открыв дверь, представила во всей красе сбор негодных чучел.

— Обратите внимание, Мирослав Владимирович, чучела испортили до меня, — схватила ближайшую набитую наполнителем сову и для наглядности ткнула в лицо мужчине.

Одинцов старательно уворачивался, потом, не выдержав моего натиска, запустил искорку магии в чучело. Наверное, хотел развеять. Но эффект превзошел наши ожидания. Сова взорвалась, окатив ворохом перьев и наполнителя, который не замедлил вспыхнуть от искры. Горящие перья разлетелись по комнате, падая на остальные чучела, а те с азартом, решив попробовать что-то новое в своей жизни, занялись огнем.

— Старикова!

Вот, пожалуйста, опять Рита виновата! Сову взорвал ректор, а виноватой снова признали меня. Одинцов собирал из пространства магию и преобразовывал ее в воду, отсылая на очаги возгорания. Я встала рядом, повторяя за ним пассы. Совместными усилиями мы потушили пожар.

Посмотрев на Одинцова, меня накрыла истерика. Я смеялась, согнувшись пополам. Горелые перья и поролон покрывали его голову и одежду, наполнитель старательно прилип к ткани. Подкопченный вид дополняла вода, стекающая с мужчины.

— Старикова! — возмущенно крикнул Одинцов, но поддался моему примеру захохотал вместе со мной.

Кажется, я выглядела не лучшим образом. Мы с ним повисли друг на друге, заливисто смеясь.

Первым пришел в себя ректор. Обняв продолжающую хохотать меня, вывел из горелого помещения и направился на выход.

— Правильное решение принял за вами присмотреть, — посмеиваясь, сказал по дороге Одинцов.

Пока купалась в ректорской ванне, отмываясь от последствий похождений, Одинцов был занят чем-то важным. Замотавшись в его халат, за неимением своей одежды, и закутав волосы в полотенце, сунула ноги в тапочки. Шаркая безразмерками, царственно выплыла в его спальню.

Одинцов сидел перед лонгом с большим экраном, что-то увлеченно разглядывая. Подсела рядом и увидела планы или схемы.

— Что это? — поинтересовалась я.

— План особняка султана Факайри, — не оборачиваясь, ответил ректор.

— Ух, ты! Где вы его достала? — восхитилась оперативностью.

— Знакомый в Архитектурном департаменте на сервере работает, — ответил Одинцов.

Раздался стук в дверь, и вошли Демон и Круз. Они поздоровались и как-то странно на нас посмотрели. Чего спрашивается? Чистые, помытые, оба в банных халатах. Все прилично. Вроде.

— План особняка султана Факайри. Нам понадобится это, — ректор протянул список.

— Это что? — ткнул пальцем в какой-то пункт Демон.

— Одежда евнухов, — пояснил Одинцов, посмотрев в лист.

— Вы планируете, мы все пойдем? — удивился парень. — Я думал, Ритка в гарем сунется и вынесет Аграши.

— А если не вынесет, останется в гареме, — усмехнулся ректор.

— Да, что вы! Кто ее оставит? — возразил Демон.

— Не достаточно хороша для гарема? — съязвила я.

— Нет, Рит, я не об этом, — попытался замять неловкость парень. — Ты маг, никто не сможет тебя остановить.

Все равно обидно. Не собираюсь ни в какой гарем, но можно тактичнее о моей внешности говорить.

— Старикова, ты хамелеон? — кивнула, подтверждая слова ректора, — Ты принимаешь внешность одной из жен султана, желательно по комплекции попроще. — Хотела тактичности, получай. — Мы с Демоном в одежде евнухов тебя сопроводим, а Круз забирет с крыши.

Парни сидели молча, обдумывая информацию. Потом Демон не выдержал.

— Мне обязательно в евнуха переодеваться?

— Мама дорогая, нашел, о чем беспокоиться! — засмеялась над ним. — Меня обрядить наложницей нормально, а самому тряпки надеть срам?

— Если возражений нет, то остался один вопрос. Как нам узнать внешность жен султана? — задал вопрос Одинцов.

Вот! С головой мужик, не то, что некоторые!

— У султана есть жена сестра Кристины. Собственно, потому Аграши к нему попал. А, когда нужно провести обряд у нас, не хочет отдавать. Попрошу ее прислать фото, — сообщил Демон.

Одинцов молча подвинул ему лонг. Демон набрал номер Кристины, и у меня челюсть отпала от ее красоты. Интересно, он проверял ее на изменение внешности магией в космо салоне? Ни разу не встречала никого красивее, хотя я в других обществах вращаюсь. Круз сидел рядом и яростно боролся со слюноотделением. Одинцов совершенно спокойно смотрел на красоту неземную. Наверное, немало повидал на своем пути.