— Что это было? — прошептала я.

— Не знаю. Но это было удивительно, — прошептал Одинцов и поцеловал меня.

Магия лениво махнула хвостом и улыбнулась, засыпая, как довольная кошка после охоты.

Я испытывала неловкость перед ректором.

— Мирослав Владимирович, прости, — прошептала.

Он соскользнул почти невесомым движением в сторону.

— Рита, за что просишь прощения? — встревоженным голосом спросил Одинцов.

— Это не я. Моя магия влюбилась в твою, и они горели, — задумчиво стала рассказывать.

— Что ты видела? — заинтересовался он.

— Сначала они пели красивую призывную песню, потом она превратилась в песню любви. Их танец потрясающе красивый. Они слились в огромный костер страсти, — я замолчала под натиском эмоций, испытанных со мной.

— Что дальше? — в его голосе прозвучал неподдельный интерес.

— Твоя сила накрыла мою, слилась с ней каждой частицей, и… произошел взрыв. Я видела, как в магических искрах рождалась новая вселенная.

— Представляю, как это было прекрасно, — прошептал Одинцов, и я почувствовала: он верит мне безоговорочно.

— Завораживающе и первозданно, — попыталась подобрать слова.

Мирослав нежно ласкал мою кожу, вызывая ответный трепет.

— Рита, ты прикоснулась к древнему таинству. В тебе пробудилась мощь предков, и твой потенциал теперь станет расти.

Я мало что смыслила в его объяснениях, лишь ощущала, как желание вновь наполняет тело. Моя магия, сладко зевнув, безучастно свернулась калачиком. Она сделала выбор и больше ни о чем не беспокоилась.

— Мирослав Владимирович, — тихо позвала я, пытаясь отвлечь его от ласк. — Что произойдет дальше?

— Во-первых, забудь об отчестве. После нашей близости это лишнее, — решительно отозвался он. — Во-вторых, я надеюсь на новую попытку, когда ты будешь принадлежать мне, а не созерцать магию. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала.

— Но я…

— Возражения не принимаются, — улыбнулся он. — Ты обещала исполнить любое желание, и сегодня эта ночь — моя. Я долго пытался вырвать эту страсть из сердца, но ты — самая светлая часть моей жизни. Позволь мне просто любить тебя, Рита.

Одинцов замер, ожидая моего решения, и я прошептала свое согласие, желая быть любимой именно им. Его радость сменилась нежностью, а следом — пламенем страсти. Мирослав целовал совсем иначе: жадно, упоенно, заставляя сердце трепетать, а тело — отзываться на каждое прикосновение.

Я больше не видела в нем строгого ректора, лишь желанного мужчину, чью силу полюбила моя магия. Его ласки становились всё смелее, пробуждая во мне неистовую дрожь и жажду близости. Он не требовал, а увлек за собой в мир острых ощущений, доводя меня до изнеможения поцелуями. Когда я, сгорая от желания, взмолилась о пощаде, он крепче сжал меня в объятиях.

Я полностью подчинилась его власти, отдаваясь всем существом, но мне всё было мало. Молила не останавливаться, сгорая от страсти, а он отзывался на каждый призыв. Мир снова взорвался новой вселенной, и в финальном порыве я услышала его прерывистый шепот:

— Ритка, сумасшедшая…

Я лежала, глядя в открытое окно на ночные звезды. Старый мир рухнул, а на его обломках родилось нечто потрясающее и объемное, перевернувшее прежнюю жизнь.

— Рита, как ты? — тихо позвал Мирослав, касаясь пальцами моих губ.

Я улыбалась, не находя слов, чтобы выразить охватившее меня потрясение. Впервые сама потянулась к нему за поцелуем, не в силах сдержать нежность.

— Давай попробуем поспать, — с улыбкой предложил Одинцов, притягивая меня к своей груди.

— Думаешь, получится? — тихо рассмеялась в ответ.

— С нашим везением вряд ли, но стоит попытаться.

Слушая размеренный стук его сердца и чувствуя тепло родных объятий, я уснула с абсолютным ощущением счастья.

— Ребят, вы где? — разбудил голос Демона. — А нашел.

Я с трудом разлепила глаза, не желая прекращать чудесный сон.

— Ритка, ну ты даешь. Это что с тобой? — удивился Демон.

— Что со мной? — сладко потянулась и вспомнила прошедшую ночь.

Мирослав лежал рядом, а я нежилась в его объятиях. Когда потянулась, его ладони прошлись по моему телу.

— Ты что делаешь? — повернулась к Мирославу.

— Я должен проверить, а вдруг что-нибудь потерялось, — он прижался ко мне.

— За ночь? — улыбнулась ему.

— Слушайте, ребят, на вас смотреть страшно. Что с вами? И прекратите целоваться! — вмешался Демон.

— Не могу остановиться. Демон, представляешь? Она моя! — сообщил интересную новость Одинцов.

— Что значит «твоя»? — переспросила я.

— Моя, — крепко прижал он.

— Ребята, замечательно, что вы ночью договорились. Но что с вами происходит сейчас? Посмотрите друг на друга, — пытался вмешаться Демон.

Встретившись взглядами, ничего необычного не увидели.

— Вроде все в порядке, — ответила я, пытаясь одновременно убрать наглые ручонки Одинцова под покрывалом.

— У вас вместо кожи жидкая плазма. Будто вы горите заживо. Вы ничего не чувствуете? Когда целуетесь, ваши очертания сливаются в единое пламя. Что с вами? — голос у Демона звучал встревоженно.

— Демон, ты это в физическом плане видишь? — оторвался от меня ненадолго Мирослав. Чем я воспользовалась. Потянула на себя покрывало, села и, закутавшись в него, встала с кровати. — Рита, куда? — переключился на меня Одинцов.

— Фух! Теперь нормальные стали, — с облегчением выдохнул Демон.

Я быстренько пробежала через комнату в дверь, где по моим представлениям должна находиться ванна. Вышла, завернувшись в широкое полотенце. Мои вещи остались в комнате АОМ. По блеску в глазах Мирослава поняла, что поторопилась с выходом. Он прищурился и с показной неспешностью, словно готовый к прыжку, хищник стал ко мне приближаться.

— Мирослав, прикройся! — пискнула я и спряталась за спину Демона.

— Я пошел, — сообщил нам парень, повернувшись к двери.

— Нет, стой! — вцепилась ему в руки, продолжая прятаться. — А лучше забери меня отсюда.

— Зачем? У вас вроде все замечательно складывается, — Демон явно улыбался.

Мирослав пытался меня достать, но я упорно уворачивалась.

— Забери, забери. Мне в АОМ надо вернуться, в свою комнату.

— Моя! никуда не пущу! — поставил в известность Одинцов.

— Я своя собственная. В рабство тебе не продавалась, только АОМ, — отступала к двери за спиной Демона.

Предатель сделал резкий шаг в сторону, освобождая дорогу Мирославу.

— Сначала разберитесь между собой. Не надо передо мной голыми бегать, — произнес он, торопливо выходя из комнаты, оставив наедине с Одинцовым.

Мирослав направился ко мне, а я подняла руку, и воздушная стена разделила комнату.

— Рита, твоя магия, — после паузы удивленно и очень тихо сказал Одинцов. — Я чувствую ее запах, она пахнет цветами.

Одинцов исчез — передо мной бушевало магическое пламя в своей опасной красе, обдавая жаром и мощью. Моя магия завороженно замерла, а затем рванулась навстречу. Я отбросила полотенце и сделала шаг к Мирославу. Его огонь взревел, поглощая мою силу. Мы снова стали единым целым.

Мирослав крепко сжал меня в объятиях. Поцелуи обжигали кожу, пробуждая древнюю жажду. Стихии вторили друг другу в безмолвном признании, и наши голоса слились в один: «Люблю». Я буквально таяла в его руках, растворяясь в желанном мужчине. Мы дышали в унисон, и наши сердца бились в общем ритме, пока магии окончательно не переплелись.

Это снова был момент рождения вселенной. Я наблюдала, как в сиянии утреннего света по сторонам разлетаются искры-звезды, и слышала бесконечное эхо его признаний.

На кухне приятно пахло чаем и горячими щами. Я шустро готовила, напевая модный мотивчик. Парни сидели на барных стульях и беседовали.

— Сок мне дал Круз. Сказал, что добавил успокоительного, когда я высадил его рядом с домом. Меня колотило сильно, руки тряслись. Я взял, не задавая вопросов.

— Интересно, зачем ему тебя травить? — озадачился Одинцов.