Тот урлыкнул и взмыл в небо. В почти ночном небе его скоро стало не видно. Проводив взглядом красивый полет, повела беспомощного Одинцова в квартиру, благо на второй этаж. По дороге встретилась сердобольная техничка.

— Ой, бедненький. Где он так нализалси? — заохала она и побежала по коридору, чтобы разнести весть побыстрее.

Полусонный Одинцов старался помочь мне, когда начала его раздевать. Потом опустила его в кресло и побежала наливать ванну. Надо его отмыть после приключений в курятнике, то есть в вольерах крыланов. Полностью раздетый Одинцов ожидал меня в кресле. Решила не смущаться, а считать его пациентом.

Посадила в ванну, намылила голову, смывая остатки мусора и прочего, попавшего в волосы, и старалась делать все быстро, а то вдруг уснет. Ополоснула мужчину прохладной водой и отвела на кровать, закинув тело ректора подальше, и умотала приводить себя в порядок.

Когда вышла из ванной, Одинцов мирно дрых в кровати. Я устроилась на отмытом диване в гостиной и решила с романтикой завязать. Посмотрела новости, но про побег из курятника нашего крылана ничего не сообщалось. Выслушала котировки денежных валют и вырубилась вместе с телевизором. Снился грязный Демон, протягивающий ко мне руки, чтобы задушить.

Проснулась среди ночи и побрела на кухню водички выпить. Переступив порог, вздрогнула от неожиданности. Просто чудом не закричала от испуга, сердце нехорошо расходилось. В темноте помещения на стульчике, привалившись к стеночке, сидел спящий Одинцов. Подошла к нему и проверила. Действительно мирно дрыхнет, но поза неудобная. Надо его обратно в кровать отвести.

Вспомнила про воду, напилась и стала поднимать мужчину. Тяжеленный. Как я его вчера весь вечер на себе таскала? Кое-как растолкала его, приподняла со стула и, привычно поднырнув под руку, повела в спальню. Уложила, накрыла пледом и ушла к себе.

Уснуть удалось практически сразу, но сквозь сон услышала шаги. Открыла глаза и увидела спящего Одинцова, шаркающего на кухню. Подскочила к нему, подхватила мужчину, повернула в сторону спальни и отвела в кровать. Потом подумалось, может, он пить хочет? Отправилась на кухню, подала Одинцову бокал. Он, действительно воду выпил и уснул.

С чувством выполненного долга отправилась спать. Чутко прислушалась. Вроде тихо. Со счастливым вздохом закрыла глаза и постаралась уснуть. Получалось не очень, ворочалась на мягком диване и поняла, что на кровати гораздо удобнее, и Одинцов не сильно мешал. С великим трудом уснуть получилось.

Шарк-шарк-шарк. Холерные дни! Он издевается! Подскочила на диване. Одинцов медленно, старательно волоча тапки по полу, шел на кухню. Решила не обращать внимания, отвернулась на другой бок и закрыла глаза. Не пойду. Пусть хоть всю ночь на стуле спит, мне тоже отдых требуется.

На кухне загромыхало, потом с громким «бздынем» разбилось. Придется идти. Иначе опять меня обвинят.

Встала со вздохом и пошлепала на кухню. Одинцов сидел на стуле, голова и руки лежали на столе, а все, что находилось на столешнице, валялось на полу. Сходила за метелкой с совком и убрала осколки. Подняла ЧП ходячее и повела обратно в кровать.

Положила Одинцова к стеночке и легла рядом, чтобы не ходил никуда. Вроде притих. Накрыла голого мужчину покрывалом, постаралась отодвинуться подальше, а то неловко… Хотя интересно. Не выдержала, потихоньку открыла покрывало и стала его рассматривать. Когда еще случай выдастся? Тело у него красивое, мускулистое, явно спортом занимается, не удивительно, что дамочки на него приворотов понавешали. А что дальше? Стягиваю ниже покрывало и удостоверяюсь, с остальным у него все на месте. Снова накрыла покрывалом, повернулась к нему спиной и закрыла глаза. А какой сон после увиденного? Перед глазами всплывали яркие картинки.

Рита, берем себя в руки или делаем ноги на диван, где будет легче уснуть… или помечтать. Собралась уходить, и заворочался Одинцов. Притихла, и он замер, подождала немного. Откинула покрывало в сторону и собралась тихонечко вставать, а мужчина следом. Холерные дни! Он за мной собрался идти? Легла обратно на спину, пусть спит. Ладно у меня сна нет, до утра продержусь как-нибудь. Одинцов мирно лежал на боку, а рассматривала его лицо. Строгие глаза прикрыты и больше не пугают, нос прямой, а губы нежные, их я хорошо запомнила. Можно сказать, приятная внешность у ректора. Как я раньше не замечала?

Одинцов поднял руку и положил на меня. Нестрашно, мне не мешает. Но, когда он принялся меня ощупывать, мое терпение лопнуло. Одного вида голого мужчины хватило. Я упрямо убирала руку в сторону, но она упорно возвращалась. Если ему спать не мешает, пусть остается.

Неожиданно он придвинулся. Неужели опять бродить собрался? Приготовилась его остановить. Оказалось, он прижался щекой к плечу. Пусть остается, мне не мешает. Но целовать не надо! Попыталась отодвинуться, но мужчина крепче прижался ко мне, руками притиснул и не остановился на поцелуях. Он начал стаскивать рубашку и что-то невнятное бормотать. Ну что за издевательство над моей добротой и порядочностью? А может послать страхи и принципы к холерным дням?

Когда он всерьез прижался мужским достоинством и попытался наверх залезть, мое терпение лопнуло. Ну, это уже слишком! Чтобы меня соблазнил ректор, когда сам спит!

— Мирослав Владимирович! — громко позвала, пытаясь отпихнуть Одинцова.

Ноль реакции. Точнее адекватной ноль, зато другой совсем наоборот.

— Мирослав Владимирович! — громко заорала и затрясла, чтобы очнулся, а то в забытьи совратит свою вредную студентку, которая почти не против. — Мирослав! АЛЁ! ГАРАЖ! Очнись!

— Рита, ты чего кричишь? — вопрос, заданный тихим голосом, рядом с моей голой грудью заставил замереть от неожиданности.

— М-м-м… Мирослав Владимирович, вы сейчас что собрались делать? — тише спросила я.

— Что происходит? — поднял голову Одинцов и принялся рассматривать голую меня под собой.

— Мирослав Владимирович, вы бы могли с меня слезть? — мило попросила, не впадая в скандал.

— Старикова, вы хотели меня соблазнить⁈ — возмущенно произнес Одинцов и скатился в сторону, зацепившись… ну этим. Холерные дни!

— Я⁈ — подскочила на кровати. — Я-Я-Я⁈

— Что ж ты так орешь? — схватился за голову Одинцов и посмотрел на меня. — Ты бы хоть прикрылась, — попросил он с легкой укоризной, отчего захотелось убить его подушкой. Медленно и два раза.

Обиженно засопев, поправила белую рубашку на себе. Разумеется, опять Старикова виновата. Развернулась, чтобы уйти.

— Рита, объясни произошедшее, — миролюбиво попросил Одинцов.

— Мирослав Владимирович, вы пытались меня соблазнить, а я вас разбудила, — пожала плечами, поднялась с кровати и направилась в гостиную.

— Рита, как я мог тебя соблазнять, если спал? — обвиняющее задал вопрос Одинцов.

— Вы успокоительное получили, который собирались крылану вколоть. Помните? О вчерашнем вечере есть какие-нибудь воспоминания? — остановилась, немного сообразив, что ректор не совсем виноват.

— Как в вольер входили, стреляли сетью и нападение крылана помню отчетливо. А потом… ты меня все время обнимала, — почти обвинительно сказал Одинцов.

Ну, здорово! Я, значит, нянькалась с ним, а он меня обвиняет в соблазнении.

— Мирослав Владимирович, а как вы думаете, кто вас из вольера крылана забрал и до дома довел, искупал, и спать уложил? А потом по квартире за вами бегал и ночью битую посуду убирал?

— Ты? А зачем посуду битую убирала? — не иначе намекает, что я разбила.

— Вы упорно хотели спать на кухне и со стола все сбросили. Пришлось с вами в кровать ложиться, чтобы не дать бродить, а вы приставать начали. Думаю, это какой-то побочный эффект после успокоительного. Можно я теперь пойду, спать очень хочется, — попросилась я. Кстати, еще в туалет надо забежать.

— Рита, а почему я голый? — в дверях догнал вопрос.

— Купала вас, а одевать не стала, — махнула рукой.

Когда вышла из туалета, Одинцов лежал на спине, положив руки за голову.