Запиликал туек Одинцова.

— Слушаю, — он помолчал немного, внимая собеседника. — Спасибо, очень приятно.

Потом мой лонг стал жалостливо петь.

— Доброе утро, бабушка, — угрюмо поздоровалась.

— Доброе, Риточка. Почему ты опять не одета? — вот глазастая. Все видит.

— В ванну собиралась, — буркнула. Оправдываться все равно бесполезно.

— Вы когда собираетесь свадьбу играть? Родственники у меня спрашивают, а я не в курсе, — я открыла рот, чтобы сказать, что свадьбы не будет, как лонг у бабушки забрали и имела радость лицезреть родню в сборе. точнее, женскую часть.

Одинцов принес халат и накинул на плечи, прикрывая полуголую меня.

— Риточка, мы так счастливы, что ты наконец-то смогла найти мужа. Мы сильно за тебя переживали, — заголосили тетки хором и каждая в отдельности. — Мы боялись останешься в девках на всю жизнь. Ректор твой изверг, нет чтоб девчонку в контору какую направить, где парней молодых много, загнал нашу в деревню к бабкам старым.

Я косилась на парней, которые тихонечко сидели и покатывались над моими попытками вставить хоть слово.

— Как Ниночка? — успела вклинится в поток.

— Ой, у Ниночки все хорошо, нашла красавчика столичного. Пашку прогнала, к тебе собирается выезжать. Говорит, твой жених их познакомил. Нам расскажешь, кто он?

— Давайте вам про него мой жених расскажет. Знакомьтесь, ректор Одинцов Мирослав Владимирович — мой жених. — И повернула лонг на обоих веселящихся парней.

Тетушки сначала несколько секунд оценивали, потом затараторили на перебой. Теперь я веселилась над Одинцовым и Демоном. Нечего было смеяться! Я не собиралась Демона сдавать родственникам.

Всю огневую мощь вопросов взял на себя Одинцов. Ответы давал четкие и по делу: «Да, он мой жених. Да, свадьба будет в ближайшем времени, как только мы закончим с подготовкой. Да, он всех приглашает. Ему только что звонил ювелир, кольца по нашему заказу готовы. Молодой человек, сидящий рядом, был представлен Ниночке как несчастный жених, готовый жениться, но у которого все время срывается свадьба». Тетушки охали, ахали, сыпали уточняющими вопросами. Демон старался тихо слинять, но Одинцов его не отпускал.

Допрос родственниц закончился, и лонг выключился.

— Рита, — начал закипевший от вопросов Демон.

— Я ни причем! Если помнишь, это Мирослав на тебя Ниночку натравил.

— А на меня кто? — улыбнулся Одинцов.

— Ты сам! Не надо было бабушке говорить, что хочешь на мне жениться. Мог промолчать, я бы выслушала очередную речь о распущенности молодежи, а потом на неделю была бы свободна, — укоризненно покачала головой и встала с дивана. — Я пошла.

— Куда собралась? — удивился Мирослав.

— К себе в комнату, — спокойно ответила.

— Рита, я серьезно. Ювелир звонил, кольца готовы, — грусть, прозвучавшая в его голосе, заставила обернуться.

— Мне переодеться надо. Не могу все время ходить в твоем халате. Как спланируете, я сразу с вами, — постаралась смягчить уход.

В комнате стало тоскливо. Зачем взъерепенилась? Были у него женщины и не были. Подумала и поняла на что обиделась. Из-за этих двоих ни с одним парнем нормальным не встречалась и в деревне просидела. Конечно, Демона жалко, Кристина задурила голову парню. Три года держит на расстоянии, и бриллиант требует. Демон высох весь из-за волнений. Надо помочь парню. А с Мирославом… потом разберемся.

Уверенно вернулась в квартиру Одинцова. Сидят оба насупленные, злые.

— Вы ели? — сочувственно спросила их. Покачали головами. — Мирослав, пойдем на кухню, посмотрим, что у тебя в холодильнике.

Как только дверь за нами закрылась, обернулась к нему, посмотрела в его глаза, обняла за шею и поцеловала.

— Рита, — прошептал Одинцов, — зачем ты мне душу рвешь?

— Ты сам бабушке сказал про свадьбу, — новый поцелуй.

Я старалась извинится, а получалось, опять ссоримся.

— Цветочек мой.

Завтрак неожиданно прошел, а обед готовиться не начинался. Одинцов не отпускал меня ни на шаг.

— Поможешь с обедом? — поправляла на себе одежду.

— Все что скажешь, — помогал мне заправляться Мирослав.

Прежде я не догадывалась, что кулинарные хлопоты могут приносить столько радости. Особенно когда мужские руки ловко подхватывают утварь, помогают в мелочах и нежно обнимают за талию, а губы то и дело касаются кожи. Я беззаботно хохотала, а Одинцов раз за разом осыпал поцелуями мое веселое лицо.

Демон не выдержал и постучал.

— Можно войти? Вы вроде помирились, — робко спросил за дверью.

— Заходи. Чай будешь, пока готовим? — предложила расстроенному парню.

— Буду, но с колбасой, хлебом и сыром, — уселся в дальний уголок он.

— Ух, как оголодал! — прокомментировала я.

Суп в кастрюльке аппетитно пах и старался как можно быстрее попасть к нам в тарелки. Сверху пучок зелени, непонятно откуда завалявшейся в холодильнике, и готово! Засохший хлеб, неожиданно найденный на кухне, решил проблему сухариков к супу. Получилось быстро, вкусно и сытно.

Я любовалась, как парни сметали тарелку за тарелкой и нахваливали. Вышла в гостиную за пиликающим туеком. Когда вернулась, застала странную картину. Парни, распахнув окно, открыв рты, глубоко дышали на улицу. Заметив меня, с радостными лицами и со слезами на глазах вернулись к тарелкам. Заподозрив неладное, налила себе супа и попробовала.

— Мирослав, ты суп солил? — мягко спросила я.

— Солил, — робко сознался он.

— И я солила, — настроение испортилось.

— Рита, и я посолил, — покаялся Демон.

— Холерные дни! Кто вас просил? — расстроилась окончательно.

— Вы все время целовались, я боялся, что забыли, — оправдывался парень.

— Я не видел, что ты солила, — поднес мою руку к губам Мирослав.

— Вот дурики! А спросить никак? — выдернула руку от Одинцова.

Парни вяло ковыряли ложками в тарелках.

— Кто звонил? — прервал молчание Одинцов.

— Круз. Говорит скоро подъедет, — ответила им, подошла к холодильнику с подозрением понюхала сметану. — Я сейчас, — вышла из кухни.

Круз возник в дверях с банкой сметаны и удивленным видом.

— Сметана входит в план ограбления? — подозрительно рассматривал банку у себя в руках. Видимо, прикидывал, кого ей будут смазывать.

— Она в суп входит, — буркнула ему и отобрала продукт. — Суп будешь?

— Буду, — не задумываясь, согласился Круз.

Парни солидарно со мной молчали. Круз положил сметаны и, не подозревая подвоха, сунул в рот первую ложку.

— Это что? — сипло спросил Круз, вытирая слезы на глазах. — Наказание?

— Продукт совместного творчества, — горько просветила его.

— Они из-за своей любови пересолили суп. Теперь мы знаем, кто влюбился, — засмеялся Демон.

— Ты первый… влюбился! — огрызнулась на него. — Из-за тебя страдаем. Стало лучше? — повернулась к Крузу.

— Соль жуткая, но есть можно, — мужественно соврал парень, под моим взглядом, полным надежд.

Когда суп съели до последней ложки, и заварили неимоверное количество чая. Разговор с кружками, по емкости равные в полбочки, плавно переместился в гостиную.

— Главный вопрос: мы продолжаем добывать бриллиант? — повернулся к Демону Одинцов.

— Продолжаем, — угрюмо посмотрел на нас он.

— Демон, миленький, а может ну его? Зачем тебе Кристина? Найдешь девушку получше, попроще и мага в придачу, — обнимала бульонницу со сладким чаем в руках.

— Продолжаем, — уперся Демон.

— Демон, подумай, может это знак, что Аграши все время из рук ускользает? — проговорил Круз.

— В последний раз он ускользнул благодаря тебе! — вскинулся Демон.

— Если быть точным, то благодаря Ритке. Она позвонила, и я бросил боевой заряд, — перевел стрелки Круз.

Кто бы сомневался, что я снова окажусь крайней?

— Ругаться бессмысленно, — вмешался Одинцов. — Нужно определиться будем красть бриллиант или оставляем затею.