Нет-нет, там все было спокойно, но вот я была очень далека от спокойствия.

Марат не производил впечатления отбитого отморозка. Да, он резкий, тяжелый, дерзкий и яростный. Но весь его вид говорит о том, что где-то там, далеко-далеко, есть сокрытое от всех прошлое, в которое не пускают никого.

Есть ощущение того, что когда-то раньше был другой Марат. Более чистый и лучистый. Открытый, добродушный, веселый. Интересно, у него вообще есть друзья? Надо бы и это узнать у Хруща.

Хотя нет. Хруща лучше не вовлекать ни во что. Я хоть и наивная девочка, но понимаю, что Хрущ, как и Яд, подчиняются моему отцу и, вполне возможно, сливают своему Боссу чуть ли не всю информацию обо мне, даже то, чем я между делом интересовалась.

Лучше пущу все на самотек и буду смотреть по обстоятельствам, можно ли что-то узнать. А знать мне нужно побольше. Все-таки надзиратель мой круглосуточный.

Должна же я знать, кому доверил мою жизнь отец?

Неожиданно раздается звонок телефона, и я смотрю на экран.

— Алехандро! — радостно восклицаю по-английски, принимая видеозвонок.

— Hola, Хельга! — не менее радостно отвечает мне Алекс.

— Как дела?! Господи, как я соскучилась по тебе! — ликование затапливает меня, и я растягиваю губы в широкой улыбке.

— Детка, знала бы ты, как я соскучился по тебе! — восклицает друг и салютует мне бокалом с желтым коктейлем, в котором сверху сверху торчит зонтик.

Алехандро потрясающе красив. Черноволосый, смуглый парень, родители его горячие и всегда шумные испанцы, перебравшиеся из солнечной Валенсии в Туманный Альбион.

Алекс, хоть и был рожден в Англии и прожил там всю жизнь, до мозга костей был горячим испанским мачо. Не знаю, как мы смогли сдружиться, но даже отец не был против нашей дружбы, хотя любая встреча проходила в сопровождении неизменной тени. Алехандро всегда рассматривал меня в качестве друга, но не более. И на то были причины. Мы познакомились еще в школе и не смогли расстаться даже после нее.

— Вижу я, как ты скучал! — по-доброму журю его.

В это время Алекс поднимается и подходит к морю, переключает экран и показывает мне бирюзовую гладь.

— Детка, я жду-не дождусь нашей встречи!

— Какая красота! — восхищаюсь я невероятными видами. — Когда сможешь приехать? — жалобно начинаю стонать.

— Еще неделька, и я у тебя! Выглядишь грустно. Твой папа тебя опять чем-то расстроил?! — и далее с сарказмом: — Снова отправлял в эти отвратительные, до ужаса дорогущие брендовые магазины?

— Нет, — вздыхаю я и смотрю на экран, где снова вижу лицо друга в авиаторах, — ко мне приставили жуткого охранника! Мало того, что он переезжает в соседнюю комнату, ограничивает меня во всем, так еще и контролирует как ребенка и вообще не считается со мной, только лишь продавливает нужные ему решения своей харизмой и мужской силой!

— Oh, Dios mío! — Алехандро принимается сильно волноваться, снимает очки и откидывает их в сторону, прикладывает руку к бритой груди, а потом возбужденно шепчет: — Ты просто обязана с ним трахнуться!

— Алекс! — возмущаюсь я. — Ты вообще слышишь, что я говорю тебе: мы не ладим!

— Детка, только подумай: вы двое, незапертая дверь. Он приходит ночью, набрасывается на тебя, сминает губы и на грани возбуждения засасывает их в свой рот. Покусывает, лижет. А после пронзает тебя своим огромным членом, наполняя до упора твою нетронутую ранее ни одним другим членом киску. Твои мокрые волосы разбросаны по подушке, ты впиваешься ногтями ему в спину, стонешь ему в плечо..

— Да-да, и где-то в паре метров от нас мой отец точит свой коллекционный кинжал самурая, — закатываю глаза и перебиваю бред Алехандро.

— «Вонзайся в ножны, ласковый кинжал, Останься там и дай мне умереть!» — задумчиво цитирует молодой человек «Ромео и Джульетту» и трет бороду.

— Алекс, родной, ты, наверное, не понял: Яд совсем не тот, о ком мечтает девушка в девятнадцать лет. Где мой рыцарь на белом коне?!

— У рыцарей на белом коне маленькие и вяленькие члены. Зачем тебе такой?! — удивляется Алехандро. — А этот, твой… Трахнись с ним, всего делов! Рыцари — слишком приторно и утомительно для такой горячей крошки, как ты.

— Еще чего! Он вообще-то сидел в тюрьме!

— И что? Каждый из нас ежедневно находится в тюрьме, только у каждого она своя, — философски изрекает друг, падает на шезлонг, отпивает коктейль из запотевшего бокала и натягивает обратно на нос очки.

— Мне не нужно это.

— Mi querido, рано или поздно тебе придется расстаться с твоей девственностью, — недовольно бурчит Алекс. — И дикий абориген отлично подойдет на эту роль, поверь мне.

— О господи, о чем ты вообще?! Забудь! Тем более что я ему неинтересна, — последнюю фразу я проговариваю как-то жалобно и тихо.

— Когда проверить успела?

— Ну-у, — мнусь я. — Помнишь, рассказывала тебе, что пару недель назад попала в неприятную ситуацию и один парень мне помог?

— Cielo santo! — друг снова стягивает с себя очки и с силой швыряет их в сторону. — Значит, ты теперь будешь жить с этим muchacho практически в одной комнате?! Oh, Dios mío, сжалься над моими фантазиями.

Я недовольно качаю головой и стараюсь подавить улыбку, которая рвется наружу:

— Ты отвратительный пошляк. Я отключаюсь.

И, прежде чем я нажимаю на кнопку, Алехандро успевает прокричать:

— Обещай, что, когда трахнешься с ним, расскажешь мне все в подробностях.

Хорошо, что звонок уже разъединился, и мне не приходится придумывать ответ.

Не расскажу я ничего Алехандро просто потому, что никакая связь между мной и Ядом невозможна.

Стать лучшей подружкой. Плести косички друг другу и рассказывать о том, какие все мальчишки гады.

Наверное, это подразумевал Стас под фразой «найти подход». Я сейчас слишком заведен, чтобы спокойно реагировать на происходящее. От былого выплеска адреналина после стычки со Злым не осталось и следа. Внутри снова бушует гнев. И это еще одна причина, почему я не должен быть рядом с олененком.

Моя агрессия может задеть ее по касательной. Не специально — на женщин я ни разу в жизни не поднял руку, потому что считаю это омерзительным. Но вот пыль из-под моих рук может полететь в сторону Бемби и причинить ей… боль.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж и нахожу нужную комнату. Открываю дверь. Интерьер обезличенный: кругом все приторно-бежевое. Бежевая кровать, бежевые занавески, бежевый ковер на полу. В этой комнате никто не живет, значит, будет моя.

Мне насрать на уют и на то, насколько комфортно здесь находиться. Я могу и в коробке жить — было в моей жизни такое. Именно поэтому к уюту я отношусь ровно. Есть, где кинуть кости, и на том спасибо.

Прохожу дальше и громко стучу в соседнюю дверь. А дальше без предупреждения открываю ее и делаю шаг вперед.

— Эй! Я не разрешала тебе входить! — возмущается девчонка.

— Я вроде как и не спрашивал, — пожимаю плечами и сканирую взглядом комнату.

Помещение абсолютно такое же, как и моя временная комната, только зеркальное. Комната выглядит более обжитой за счет того, что она наполнена личными вещами.

Олененок сидит на кровати, на руках ноутбук, что на экране — не видно.

Эта комната не подходит для олененка. У нее слишком бунтарский характер и нежная внешность. Престарелый беж сидит на ней, как на пятилетке военный камзол. Ей бы что-то яркое, броское. Дикое.

Ну вот, Марат, неужели ты заделался дизайнером интерьеров?! Ну а что, с правой руки Босса меня понизили до статуса прикроватного коврика его дочери, так почему бы и не освоить новые горизонты.

Выдвигаю от стола кресло на колесиках, разворачиваю его и сажусь лицом к Бемби. Привычно закидываю ногу и кладу щиколотку на колено.

— Итак, олененок, первый и самый важный вопрос: с кем ты приехала на ту вечеринку?

Ольга отшвыривает ноутбук и садится на кровати. Спина гордая, ровная, на меня, словно на врага народа глядит.