Босс не прощает ошибок. Никому — и себе в том числе. Я ждал, что он скажет мне что-то. Упрекнет, обложит матом, но он молчал, а у меня язык не повернулся спросить, что именно он знает.

Хотя и это не имело смысла — если знает не все, то наверняка многое.

А потом ожидаемая команда и совершенно неожиданное признание от Бемби. Нет, я, конечно, предполагал, что она влюбилась в меня. Но услышать это было невероятно. Я хотел сказать ей так много. О своей любви и о том, что сделаю все, что, возможно, испытаю любую боль, но не откажусь от нее ни за какие богатства на свете.

Судьба — гребаная шутница, которая решила, что у меня бесполезная жизнь, наделив ее таким сокровищем.

Одно меня разочаровывает — Олины слезы. Не надо ей плакать по мне. Надо выдохнуть, прийти в себя и понять главное: сейчас она в безопасности, и это самое ценное. Ну а я? Я бывал в передрягах и похуже.

Не знаю, сколько проходит времени. В этой ярко освещенной комнате совершенно теряешься в пространстве и времени. По ощущениям, сейчас полночь, а может, и больше.

Ко мне никто не заходил примерно шесть часов. Живот урчит оттого, что дико хочется есть. Рот слипается оттого, что пить хочется еще больше, чем есть.

Башка раскалывается, глаза слезятся от яркого света. В какой-то момент я проваливаюсь в бессознательность, а может быть, просто засыпаю.

— Ты должен быть сильным.

— Пап, да никому я не должен ничего.

— Нет, Марат, однажды меня не станет, кто тогда позаботится о матери?

Чешу подбородок и криво улыбаюсь, поглядывая на часы. Меня уже наверняка заждались на гонках, а отец продолжает что-то втирать.

— У мамы есть ты — ее муж, вот и позаботишься.

Отец мрачнеет, подходит к бару и наливает себе стакан виски, больше, чем нужно.

— Меня может не стать в любой момент.

Отмахиваюсь от него:

— Что за бред, отец? Я погнал, — хлопаю его по плечу и, прокручивая на пальце связку ключей от «Порше», сваливаю.

Возвращаюсь под утро и уже с порога понимаю: случилась беда. Именно у нее запах ржавого металла. Отца нахожу в его кабинете. Отец лежит на диване, смотрит на меня немигающим взглядом, кругом кровь.

А рядом на полу мать. Она тоже кажется мертвой, но ее тихий стон выбивает меня из ступора, и я подлетаю к ней. Она бормочет что-то бессвязное. Уже после я пойму, что она прибежала на звук выстрела и потеряла сознание.

А еще чуть позже в дом пришли люди и показали документы, по которым выяснилось, что у отца огромный долг, расплачиваться за который предстоит мне.

Помню, как пришел на кладбище и орал, плевался, кидал в крест на могиле сырую землю. Отец просил меня быть сильным, а сам оказался слабаком, не сумевшим защитить свою семью.

Я никогда не стану таким как ты, отец, и буду нести ответственность за собственную жизнь и жизнь любимых людей до самого конца.

В лицо плещется ледяная вода, и я спешу облизать губы, параллельно выныривая из полусна-полувоспоминания.

Север сидит на стуле передо мной. Уставший, но, как всегда, собранный, готовый хоть сейчас вещать с трибуны.

— Поговорим? — холодно спрашивает он, и я киваю.

— Как спалось? — спрашивает Стас равнодушно-отстраненно.

— Как на облачке, — отвечаю ему в тон, и Босс хмыкает.

Я поднимаю взгляд и смотрю за его спину. Кот и Игнат стоят по обе стороны от двери. На лицах застывшая маска. Нет никаких смешков или ухмылок. Парни пришли сюда по приказу Босса не просто так. Знают, что нужно будет делать.

Марать руки.

Стас таким никогда не занимается, он прошел это давным-давно, еще с предыдущим боссом.

Парни готовы выполнять любые указания Севера, но счастливыми от этого они не выглядят. Хорошо. Дополнительная проверка на гнилье. Парни, которые с радостно потирали бы руки, исчезли бы отсюда сегодня же. Отлично, значит, я в них не ошибся.

Стас набирает в грудь воздуха и спрашивает:

— Давно?

Секунду катаю мысль, выбирая, какой правдой его накормить, и решаю оставить то, как и было все на самом деле.

— Еще до того, как я узнал ее фамилию, — пытаюсь пошевелить руками, но тело просто каменное, все затекло.

Башка квадратная, состояние, мягко говоря, хреновое. Если начнут метелить по башке — вырублюсь моментально. Может, оно и к лучшему?

— Подробнее, — резко командует Стас.

— Я увидел Олю за пару недель до официального знакомства, — стараюсь говорить как можно ровнее. — Она связалась с плохой компанией, ну а я ее приютил, как понимаешь.

Север делает движение рукой, и ко мне подходит Игнат. Шепчет одними губами: «Прости», замахивается и впечатывает кулак мне в скулу. Бьет вполсилы, я сразу это чувствую.

— Да что ты с ним вальсируешь? В ЧОП охранять торговый центр захотелось?! — рявкает Север.

Игнат подбирается, и мне прилетает удар уже посерьезнее. Во рту моментально разливается металлический привкус крови, и я сплевываю ее на пол.

— Трогал ее? — следует настойчивый вопрос.

— Тогда — нет.

Стас тянет носом воздух и начинает:

— Знаешь ли ты, как я не люблю разочаровываться в людях? — вместо ответа я киваю. — Ты! Шавка, вздумавшая идти против хозяина. Считающая, что ей дозволено брать то, что принадлежит мне.

От Стаса летят искры. Крылья носа двигаются, а моя подбитая башка фантазирует, что сейчас из ноздрей у него хлынет пламя. Огнедышащий дракон, бля!

— Как ты посмел тронуть единственное дорогое, ценное, что у меня есть?

— О тебе, Босс, я думал в последнюю очередь, — говорю как можно спокойнее, но Стасу не нравится мой ответ, поэтому после взмаха его руки подходит Кот и прикладывает меня с другой стороны лица.

В ухе словно бухает колокол, и я слышу Стаса отдаленно, через звон:

— Как ты, гнида, вообще вздумал макать в Ольгу свой член? Ты ебал шлюх, а потом приходит и трахал мою дочь, так?

— Нет, — честно отвечаю я.

— О чем ты, блять, думал, когда залазил на нее? — риторический вопрос.

На самом деле, что бы я ни ответил, итог один: получу по роже.

— Я же предупредил тебя: тронешь ее — убью! — Стас встает со стула и складывает руки на груди.

Отходит в сторону и смотрит на меня с презрением:

— Марат, я же вытащил тебя из дерьма. Дал возможность добиться чего-то. Видел в тебе своего преемника. Переживал за тебя, как за родного брата. К боям не подпускал, чтобы не сорвало, научил всему, что знаю сам. Какого хуя, Марат?!

Поднимаю веки, которые тяжелеют с каждой минутой. Один глаз открывается нормально, второй начал заплывать. Смотрю на Стаса и понимаю — если бы у нас с Олей когда-то родилась дочь, я бы точно так же издевался над ее потенциальными женихами. Урыл бы наверняка.

— Все очень просто, Стас, — начинаю я.

— А ну-ка просвяти меня.

— Моя жизнь такая конченая на самом деле, знаешь? Кто я? Просто пыль. Палач, выполняющий любую дрянную работу, на которую отправляет хозяин. Я же ведь реально пес. Пес Севера. Вот и все. Отец — суицидник, мать — психически больная, и я — отбитый на голову. Из всех возможных кандидатов на сердце твоей дочери я не подхожу ей максимально. Что я могу ей дать, Босс? У меня нет ничего, кроме сраных флешбеков, тачки, квартиры и нескольких килограммов железа. А она…

Прикрываю глаза и тяну носом воздух.

— Она… самая чистая, самая нежная девочка, которую угораздило влюбиться не в того парня. Знаешь, чего я хочу больше всего? Чтобы у нее было будущее. Чтобы она была счастлива. Но понимаешь, что еще… Наверняка ты снова назовешь меня гнидой, но я не откажусь от нее.

Стас прожигает меня взглядом, на скулах ходят желваки.

— Я сдохну без нее, Стас, — признаюсь честно. — Впервые я вижу смысл в этой гребаной жизни. Впервые мечтаю о чем-то человеческом, о том, что раньше казалось недосягаемым.

— Я дам тебе денег, — неожиданно говорит он деловым тоном, вмиг собравшись. — Много денег, Марат. Выметайся из страны, исчезни из ее жизни. Забудь Ольгу.