— Я не будут позорно прятаться, малышка. У меня на тебя самые серьезные планы. Ты моя, и если твоему отцу это как кость в горле — что ж, значит, я готов принять от него наказание, но скрываться, таскать тебя по левым хатам и жить в постоянном ожидании кары небесной в лице Севера я не буду, — голос Марата тверд, он уверен в том, что говорит, и бескомпромиссен.

— А обо мне ты подумал? — последняя моя попытка.

Марат берет меня за подбородок и придвигает к себе, нежно накрывает губами мои губы и целует, шепча сквозь поцелуй:

— Я думаю о тебе каждую секунду своей жизни.

Таю в его руках, забывая об осторожности, расслабляюсь на коленях мужчины и запускаю пальцы в его волосы, сильнее сжимая их. Кусаю его нижнюю губу и оттягиваю ее, затем провожу языком по ней. Марат просовывает руку мне под футболку, проводит шершавыми пальцами по животу, находит грудь и сминает ее на грани боли.

Затем чуть отстраняется, срывает с меня футболку и присасывается к соску. Я ахаю и впиваюсь в плечи Марата, чтобы не упасть, но это и не нужно — он уверенно держит меня со спины.

Рвано дышу, открытым ртом хватаю воздух.

Неожиданно понимаю, что Марат поднял меня на руки и несет в комнату.

— С ума сошел?! Тебе нельзя поднимать тяжести! — кричу я на него.

— Какая же ты тяжесть? — хрипло усмехается он. — Ты легче пушинки.

Он кладет меня на кровать, и я сразу же смотрю на повязку — вроде бы все в порядке.

— Никакого секса! — выпаливаю я, хотя возбуждение никуда не ушло.

— Как скажешь, — будто не слыша меня, Марат стягивает с меня шорты вместе с трусами.

— Что ты делаешь?! — ахаю я.

— Я просто с тобой поиграю, — хмыкает он.

Затем раздвигает мне ноги и устраивается между ними. Я хочу сопротивляться. Честно, хочу. Но разве такое возможно, когда горячий язык опускается на пульсирующую от возбуждения плоть и проходит снизу вверх, распаляя меня еще больше.

Я громко стону, не в силах бороться за свою правоту.

Марат ласкает меня снизу, легонько кусает, и каждое его движение сводит меня с ума, я теряюсь в пространстве и времени, забываю обо всем.

Потом отодвигается в сторону, снимает с себя одежду и накрывает меня собой.

— Подожди, — останавливаю я его, упираю руки ему в грудь. — Ложись.

Мар слушается, переворачивается на спину, а я сажусь на него верхом.

— Ох, Бемби, мне нравится ход твоих мыслей, — произносит он хрипло.

В его глазах плещется тьма — обволакивающая, волнующая, горячая. Опускаю взгляд и беру ствол в руки, чуть сжимаю у основания.

Марат шипит от удовольствия, а я провожу рукой, пробуя на вкус новые ощущения, которые мне определенно нравятся. Играюсь с его стволом, примеряюсь, разглядываю толстый член и поражаюсь тому, как он помещается внутри меня.

Приподнимаюсь и придвигаюсь ближе, начинаю медленно опускаться.

— Ш-ш, не спеши, — хрипло произносит Марат.

Член Мара постепенно наполняет меня, создавая невероятные ощущения. Я кайфую от этой близости, оттого, что мой любимый мужчина рядом и нам не нужно скрывать, что мы может получать удовольствие друг от друга и не бояться быть пойманными.

Мы свободные, искренние, влюбленные. Распаленные до предела, того и гляди загоримся. Двигаюсь на члене Марата и стону в голос, прикусываю губу в самые пиковые моменты. Взгляд мужчины заволокло темной поволокой страсти, он направляет меня, помогает мне подниматься, с жадностью рассматривает мое тело. А я тем временем хватаюсь за его плечи, находя там опору, и продолжаю свое движение.

Кончаем мы одновременно, без слов и намеков тонко почувствовав друг друга.

Обессиленно опускаюсь на Марата, стараясь не задеть повязку, и быстро дышу. Прикрываю глаза и счастливо улыбаюсь, мечтая о том, чтобы так было всегда, чтобы каждый день был похож на этот.

Я обязательно поговорю с отцом, расскажу ему о своей любви, попрошу не причинять боль тому, кого я люблю. Неужели он не послушает меня, неужели обидит Мара? Нет, не думаю. Мой отец не такой монстр, каким кажется.

— Малышка, — Мар зовет меня нежно, отодвигает волосы с моего лица и оставляет поцелуй на виске: — У нас проблема.

— Какая? — я поднимаю голову.

— Я кончил в тебя, — неожиданно признается он.

Мысленно подсчитываю дни цикла:

— Думаю, все в порядке, сейчас безопасные дни, — успокаиваю его и кладу голову обратно на его грудь.

Лучшие две недели в моей жизни.

Не помню, чтобы у меня когда-то был отпуск, не случалось такого, чтобы, работая на Стаса, я брал выходные дни. Они мне попросту не были нужны.

Все стало по-другому благодаря Оле. Именно она что-то изменила во мне. Рядом с ней я чувствую себя счастливым. Давно забытое чувство, которое оказалось для меня как открытие, откровение, которое выбивает почву из-под ног.

Прошлое стирается рядом с этой девушкой. Я забываю о том, кто я, какой образ жизни вел, чуть ли не ежедневно рискуя собой. Мне было некуда возвращаться, меня никто не ждал, я был один. Наедине с собой и своими демонами.

Сейчас же она смотрит на меня, и я вижу в ее глазах целый мир, чувствую свет, который греет кожу и заставляет улыбаться. Рядом с ней я становлюсь сентиментальным.

Единственное, что меня пугает, — ее отец.

Нет, я не боюсь того, что он может сделать со мной. Пусть хоть убьет — не страшно. Я боюсь другого — что он может отнять у меня Олю.

Я так и не сказал ей о своей любви. Мы здесь, в этом доме, на этом маленьком островке счастья уже две недели, и за эти две недели я пока что не смог признаться ей в своих чувствах.

Чувствую себя глупым школьником, который боится девчонку.

Поднимаю плоский камень с песка и отправляю его «блинчиком» по воде. Он подпрыгивает несколько раз, оставляя после себя размытые круги.

— Ух ты! — восхищается Бемби. — Научи меня!

Мне все-таки удалось отстоять свое мнение, и мы спустились к пляжу. Солнце приятно греет кожу, Оля щурится, но улыбка не сходит с ее губ.

— Вот смотри, — поднимаю с земли камень, — он должен быть плоским. Теперь замахиваешься хорошенько и отпускаешь. Иди сюда, запустим вместе.

Полчаса мы дурачимся на пляже, смеемся, брызгаемся водой, кидаем камни в море. На обратном пути я крепко держу Ольгу за руку, как будто она может сбежать.

Уже перед калиткой я понимаю, что к нам пожаловали гости. Рука инстинктивно хватается за кобуру, которой на мне нет.

— Оставайся тут, — говорю тихо, и Оля испуганно смотрит на меня.

— Что случилось? — спрашивает она, но я не отвечаю.

— Просто стой тут, — нет времени на объяснения, поэтому я прохожу на территорию. Аккуратно ступая, стараюсь не издавать ни звука.

Распахивается дверь дома, и на порог выходит Наташа. Замечает меня, лучезарно улыбается и кричит:

— Маратик!

Затем быстро спускается по ступенькам, будто летит, и подбегает ко мне. Закидывает руки на плечи и обнимает. Невесомо, практически целомудренно. Одной рукой я придерживаю ее, скорее инстинктивно, и слышу сзади недовольное:

— Кхм.

Мне кранты.

Медленно оборачиваюсь и смотрю на Бемби, которая стоит, сложив руки на груди и привалившись к калитке. Она явно ревнует меня, потому что готов поспорить — если бы ее взгляд мог обжигать, мы с Наташей были бы уже трупами.

— А ну отпусти моего Карасика! — кричит друг с другой стороны и выходит на порог.

Откашливаемся и расходимся с Наташей в разные стороны.

— Ну и чего ты раскричался? — смешно бурчит Наташа и возвращается к Яру. — Уж и пообниматься с твоим другом нельзя.

— Вот именно, что с моим другом! — поджимает губы Яр, притягивает к себе жену и целует ее в щеку.

— Да пожалуйста! Раз ревнуешь, тогда иди и сам обнимайся со своим другом!

— Чувак, прости, я не очень хочу с тобой обниматься, — усмехаюсь в ответ.

— Можно подумать, тебя будет кто-то спрашивать, — Ярослав растягивает губы в широкой улыбке и спрыгивает с крыльца.