В раздевалке стягиваю с себя вещи и переодеваюсь, беру бинт, перчатки и выхожу в зал.

— Злой! — кричу самому ярому и тяжеловесному типу. — Встань со мной в спарринг!

Это не просьба. Это приказ. Мне нужен Злой — отбитый на всю голову мужик, которому отдают особенно грязную работу.

Мне помогают закрепить перчатки и запихивают в рот капу. На ринг я выхожу с подергивающимися руками и клубящимся напряжением, которое разрывает голову.

— Что, Маратик, деваха какая не дала, вот ты и бесишься? — подначивает он меня.

Несмотря ни на что, этот тип с отполированным мозгом умеет четко ощущать все эмоциональные вибрации. Сейчас он понимает, что именно мне нужно. Знает, что, если я не получу этого здесь, — пойду искать в другом месте.

И обязательно найду, только пострадать могут совершенно левые люди, а это нам ни к чему.

По сути, вывезти сейчас меня может только он. И то не факт.

Прыгаю для разминки и кручу шеей.

— Ты перед трахом тоже так разминаешься, да, Маратик? — Злой выводит меня из себя нарочно. — Так любая остынет, пока ты свои приседания сделаешь.

Я смотрю на него немигающе и оцениваю каждое движение бугая, который уже сейчас готов размазать меня по рингу.

— Ты отправляй ко мне своих девах, Марик. Уж я-то покажу им, как умеет трахать настоящий мужик.

Спусковой крючок отпущен, пуля вылетела. Мы сцепляемся и мочим друг друга что есть силы. Многолетний опыт боев без правил и двух лет тюрьмы не пропьешь, не растратишь, не потеряешь.

Хреначу со всей силы, наношу то четкие, то смазанные удары. За рингом собирается уже приличная толпа — человек двадцать. Профессиональный взгляд краем глаза подмечает мелочи — вижу, что делают ставки. Собирает, как всегда, Лютый.

Бой заканчивается довольно быстро. Злой лежит на спине и ржет во весь голос. Он может встать и продолжить бой, я уверен. Вместо этого мужик спокойно поднимается, подходит ко мне и хлопает по плечу.

— Полегчало? — спрашивает вполне мирно.

— Спасибо, Злой. Отличный бой.

Бой сложно назвать отличным, это было просто сплошное месиво. Ухожу из зала относительно спокойным. Адреналин начинает покидать организм, и тело ощущается опустошенным. В душе несколько раз меняю температуру воды, делая ее то ледяной, то обжигающей.

Надев обратно джинсы и футболку, подхожу к небольшому зеркалу и смотрю в отражение.

Морда разбита, на брови треснула кожа, из губы идет кровь, под глазом наливается синяк. Так и должна выглядеть идеальная нянька.

Усмехаясь своим мыслям и предвкушая пиздец от Севера за мой внешний вид, еду к его дому. Он же должен был познакомить меня с ребенком.

Заруливаю во двор огромного коттеджа Стаса и паркуюсь на своем обычном месте. Здороваюсь с охраной и перекидываюсь парой слов, после прохожу в дом.

Я не появлялся здесь недели три. Слишком много было забот. Но одно я хочу отметить — изнутри дом изменился. Убрали шкуры животных и мрачные картины. Теперь дом Севера стал походить на классический особняк богатого предпринимателя.

Иду по коридору и улавливаю спорящие голоса. Анализирую и понимаю — они доносятся из кабинета Босса. Спешу туда, параллельно вслушиваясь в диалог.

Чем ближе я подхожу к двери, тем медленнее бьется мое сердце.

Я не вижу ее. Но этот голос узнаю из множества голосов мира. Моя кровь стынет в жилах. Неужели это правда она? Та, которая перевернула к чертям все что можно в моей жизни, выбила меня из равновесия. Неужели она дочь Севера?

— За что ты так со мной? Неужели я заслужила, чтобы мной помыкал зэк?! — она говорит тихо, без малейшей истерики, хотя голос, безусловно, выдает волнение.

Все ясно, значит, это она. Дочь Севера. Девочка с вечеринки и, по-видимому, мое испытание на прочность.

Тогда я случайно оказался рядом с ней. Случайно защитил ее он насильников. Случайно привел к себе домой и… провел с ней ночь…

— Ты же взрослая девочка, Ольга. Сама знаешь, кто я. Не заставляй меня снова объяснять тебе одно и то же. Ничего смертельного не случилось. Сейчас он приедет, и я познакомлю вас, — Север, как всегда, спокоен.

— Хочешь, чтобы я была послушной, но отдаешь меня ему?! Отлично! Я буду послушной, но превращу его жизнь в ад! — отчаянно шипит она.

А я подхожу к дверному проему и опираюсь на него плечом. Профессионально сканирую ее взглядом. Охренеть она красивая. Картинка, а не девчонка. Глаза чуть заплаканные. Ясно, с ней уже поговорил Север, объяснил расклад, а малышка, значит, недовольна его выбором. Еще бы. Могу ее понять.

Я, конечно, ни разу не Кевин Костнер, и до «Телохранителя» мне далеко. Я хоть и откинулся, но зоновское прошлое не убрать.

Ей бы кого-то попроще. Чище.

Одета в простые джинсы и толстовку. Сейчас она мало похожа на дочь криминального авторитета. Обычная девчонка, одна из многих. Но ведь это не так!

Есть в ней что-то такое, отчего кишки сворачиваются внутри. Губки алые, искусанные. При свете дня волосы отливают шоколадом. Интересно, какого цвета ее соски? Готов поспорить, что там огромные коричневые ореолы.

Да пиздец, Мар! Давай, нагни ее еще тут при Боссе.

— Тебе ничего не потребуется делать. Моя жизнь и есть ад, — холодно прерываю ее.

Вспоминаю нашу первую встречу. То, как она пряталась в темноте, как двое мудаков хотели изнасиловать ее. Если бы я не появился вовремя — конец. Даже думать не хочу о том, что могло бы произойти.

Понимаю, что, если бы она тогда не сбежала от меня, я не смог бы ее отпустить. Эта девочка стала бы моей.

Настоящее

Олененок смотрит на меня.

Я смотрю на олененка.

Северов смотрит на нас двоих и, по ощущениям, ждет взрыва.

Я не знаю, что будет, если Оля сейчас скажет своему отцу, о том, что знает меня. Расскажет, что спала со мной. Хер я потом докажу, что пальцем ее не тронул. Спал? Спал!

Северов расчленит меня. Оторвет яйца и кинет своим псам вместо завтрака.

Я стою все там же, в дверном проеме, и буравлю олененка взглядом. Давай же, крошка, думай. Ты ведь наверняка неглупая. С таким-то отцом. Не пали нас, иначе капут обоим, но мне в особенности.

— Это он? — ее голос хриплый, грубый.

Она быстро моргает, наверняка, думая, что видит перед собою мираж, а не Яда из недалекого прошлого.

— Он, — кивает Стас и щурится, переводит взгляд с меня на дочь и обратно. — Проходи, Марат. И ты присядь, дочка.

Север, как всегда, раздает команды, и я начинаю двигаться. Не помню, как дошел до стула и упал на него. Кажется, ноги пружинили от каждого шага, а может, это у меня просто поехала крыша.

Оле тоже не легче. Я стараюсь на нее не смотреть, но вижу боковым зрением, что она не может оторвать от меня взгляд. Буравит, сканирует. Мы с ней сидим на соседних стульях, Север, как обычно, за своим столом на огромном кресле.

— Что с мордой? — спрашивает недовольно и кривится. — Кто тебе так херов навтыкал? Злой, что ли?

Я боюсь, что голос может подвести меня. Если это случится, Север сразу поймет — дело нечисто, и вместо ответа я просто киваю.

Стас всегда выбивался из криминальной общины. Слишком педантичный, слишком изысканный для такой жизни.

С виду.

На деле же жестокости этому элегантному мужику не занимать. У него и погоняло Босс оттого, что любое другое впало бы с ним в полнейший диссонанс.

Никаких тебе Дедов, Хасанов, Картавых и Монголов.

Вот и сейчас Босс сидит в своем модном и огромном кресле: гладко выбритый, коротко стриженный, в классических брюках, белой рубашке с золотыми запонками и жилете от костюма-тройки.

Все вполне себе чинно-мирно. Пока не заглянешь ему в глаза.

Этот взгляд прогибает спину и заставляет склонить голову. Мрачные тени двигаются по лицу и уничтожают любой свет, который ты захочешь излучать. Именно поэтому в мире Севера нет места свету, он тут попросту не выживет.

Нахрена ты притащил ее сюда, Босс? Она не выдержит среди таких, как мы.