— Брат двоюродный в мобильных служит. Они, говорят, частенько туда мотаются.

Михайлов поставил стакан с чаем на стол и твердо заявил:

— Я бы на месте твоего брата язык за зубами держал. Извините, ребята, больше сказать не могу.

Уходившего генерала остановил вопрос, который мучил многих. Задал его старший группы, с которым Михайлов был знаком очень давно.

— Но все-таки, Василий Иванович, мы поможем тем, кто за чертой выживет? Не по-людски как-то лишь о себе думать.

Начальник КрайУВД тяжело развернулся. На него сейчас смотрели не только ребята из дежурной группы, но и все остальные сотрудники, что собрались в столь ранний час в буфете. Кто с тревогой, кто-то с надеждой, иные с мрачным предчувствием. События последних месяцев как-то не настраивали на бодрый лад. Внезапно у генерала пересохло горло, пришлось подойти к столу и допить чай.

— Не от меня это зависит, дорогие коллеги. Но если нужен будет мой голос, то я выступлю первым «за».

Как потеплели глаза тех, кто стоял в эти страшные месяцы между валом преступности, захлестнувшей поморскую столицу, и усталыми беженцами, потерявшими в жизни все! Михайлов был убежден в том, что его слова придадут им уверенности. А более и не надо! Не был он лишь уверен в том, что сам доживет до весны. Сердце снова схватило, еле-еле удалось добраться до коридора и дотянуться до таблеток.

«Выстоять, нам главное — выстоять до весны!»

В коридоре послышался неясный шум, затем раздался топот маленьких ножек и радостный крик.

— Деда Саша пришел!

Вскоре в комнату вошел раскрасневшийся с мороза Ермаков, держащий на руках малышку. Та, в свою очередь, крепко прижала к себе ярко-желтую коробку.

— Привет всей честной компании! Светочка, там у двери сумка, забери, пожалуйста. Так, а что у нас тут такое? Ох, ты, как у нас красиво!

Глава края с восхищением оглядывал большую комнату, где они поселили Ольгу с ребенком. Молодая женщина смущенно оправила нарядное шерстяное платье:

— Да вот решили после работы немного украсить дом. Все-таки праздник.

— Вот и правильно, Оля! Вам жить дальше. Как бы сурово нынче ни приходилось, но унывать не следует. Красиво у вас вышло!

Ермаков обошел по кругу искусственную ёлку, вразнобой украшенную игрушками и блёстками, затем устало присел на диван. Ольга тут же подошла к нему и взяла завозившуюся дочку на руки.

— Извините, она у меня шустрая.

— Да ничего, ничего. Ребенок и должен быть таким. Все нормально у тебя?

— Спасибо, все хорошо. Вот только детсад завтра не работает, куда Иришку девать ума не приложу. У меня же с утра смена. Хлеб людям каждый день нужен.

— Света с малышкой побудет. Я в честь праздника часть народа по домам отпустил, — Ермаков усмехнулся. — Все равно с утра не все будут трудоспособны. Да и аврала нынче вроде как не наблюдается.

— Саша, ты где? — послышался голос с кухни. — Иди, руки мой, и давайте сядем за стол. Скоро Новый год, и все голодные, тебя ждали.

— Спасибо вам еще раз за все, — Ольга держала в руках бокал сухого вина. На лице женщины была легкая грустинка, но взгляд спокойный.

— Мы все нынче друг другу родные люди, дочка.

Они только что уложили малышку спать и скромно сидели на кухне при свечах. Стол был несмотря на статус хозяина квартиры относительно скромным, и его украшением стал сладкий пирог, испеченный Ольгой. Ягоды нашлись в большом морозильнике. Светлана оказалась женщиной запасливой и еще летом заморозила много пакетов с местными ягодами. Пока еще деньги что-то стоили.

— Саш, еще пирога?

— А давай! — Ермакову было приятно сидеть в кругу домашних и хотелось немного расслабиться.

Он, как опытный руководитель знал, что нельзя постоянно быть «в футляре». Даже в такое непростое время. Иначе быстро сломаешься. А это сейчас никому не нужно. Каждый хороший руководитель в такие тяжелые времена на счету. После гибели московского протеже Ермакова не раз пытались заместить люди из столицы. Но приезжие высокие назначенцы не особо разбирались в местной реальности. Они зачастую не учитывали мнение специалистов и специфику Севера. Одно дело руководить министерством из уютного кабинета, имея под рукой сонмы помощников и референтов.

Другое — общаться с каждым важным лицом края и время от времени мотаться по суровым окрестностям. Иной раз вымерзнешь так, что рук не чуешь. Но ехать надо, ибо не увидев все собственными глазами, проблему не поймешь. В итоге большая часть Норильских руководителей буквально взбунтовалась и поставила перед администрацией президента ультиматум. Так из ИО Ермаков стал настоящим хозяином всего арктического Севера. Самой стратегической области всего мира. Ответственность великая, но и возможности поистине безбрежные.

Остатки огромной страны разделились на несколько основных районов — Русский Север в старом понимании этого слова: Карелия, Поморье и Мурман с островами и Ненецким округом. Часть приполярного промышленного Урала и Прикамья с севером Коми. Восток Сибири с Якутией, Магаданом и Чукоткой и всем тамошним арктическим побережьем. И центр будущего развития новой России — Норильск с прилегающими районами. Здесь находилось огромное количество важнейших месторождений, промышленные предприятия, основа будущей энергетики. И именно тут начнут строить Арктикграды, в которых будет жить следующее поколение людей. Так что проблем новому главе хватит на долгие годы.

«Отдыхай, Николаевич!»

— Вам нравится пирог?

— Очень вкусно! Оля, вы отличный кондитер.

— Спасибо. Но так странно.

— Что? — пост главы огромного края неожиданно полностью отсек Ермакова от привычного ему общения с простым народом. Так что любая новость была в масть.

— Странно с необходимыми ингредиентами получается. Например, кокосовой стружки навезли полный склад, а ванилина или мака не сыскать совсем.

— Путаница в логистике. Сама понимаешь, вывозили все в спешке. Зато муки и зерна нам надолго хватит.

— Саш, да перестань ты! — махнула рукой Светлана. — Секрет Полишинеля, что в городе бардак со снабжением. У нас в администрации обычной белой бумаги днем с огнем не найдешь. На чем скоро будем твои приказы печатать?

— Так…- завис Ермаков, — в электронном виде.

— Сети надолго хватит? Да и не везде она есть. Так что казенные бумаги будут нужны и дальше. А под Архангельском огромный бумажный комбинат работает день и ночь. Спрашивается — где бумага? А ведь этот не только канцелярская, но и упаковка, пипифакс и банальные салфетки для детей.

— Да, ты права, — Александр Николаевич задумался. — Надо специальное совещание провести.

— Опять совещание! — всплеснула руками его старый помощник. — Дай людям право самим проверять снабженцев. Есть же комитеты коммун, советы районов, депутаты в конце концов.

— Ну…это не всем понравится.

— Никогда бы не подумала, что ты, Саша, станешь настоящим бюрократом! Лучше вспомни, как осенью новые районы авралом строили. Люди сами подходили к нам и подсказывали, как лучше сделать. Сверхурочно оставались, и никто не жаловался. А студенты приезжие? Говорили, что молодежь работать не умеет! А они безо всякой указки сверху союз волонтеров создали. Сколько хорошего совершили и не раз людей спасали. Они, а не твои совещания!

— И правда, Александр Николаевич. Мне эти ребята, когда нас только сюда привезли, очень помогли. Даже не знаю, как бы и устроилась с Иришей. Мы с самой большой волной в город прибыли. Кругом бардак, неустройство, никто ничего не знает. Где остановится, где талоны отоварить. А по ночам уже заморозки, Иришка чуть не простыла.