«Горлом берет!» — усмехнулся про себя Ермаков — «Вот вам и столичная молодежь. Говорил же, сюда к нам простых надо, деревенских. Намучаемся мы еще с этими мажорами!»

— Почему молчите? Сказать в оправдание нечего? — за парнем наблюдали ребята, видимо, из его компании, все модно и слишком легко для Севера одетые.

— А мне нечего оправдываться, молодой человек, — Ермаков взял стакан брусничного морса. — Решение не мое, а из вашей родной столицы. Если вы новости смотрите, то знаете, что у нас здесь сейчас особый округ, с особыми же порядками. А работать? Это когда же работать на Руси стало западло? Так ведь у вас выражаются?

Получив на наглый вопрос такой же нахальный ответ, паренек несколько стушевался.

— Но все равно…

— Вы бы, молодой человек, лучше бы подумали, что можете предложить стране в трудную минуту. Все только о себе печетесь.

К столу подбежала красивая русоволосая девушка:

— Но и вы нас поймите. Привезли на Крайний Север, ничего не говорят, с родителями не связаться.

— Родители у тебя где, девочка?

— Они работали в представительстве, во Вьетнаме, — Ермаков опустил глаза, вся связь и авиасообщение со странами Индокитая уже месяц, как прервались полностью. — Вот и вы молчите…

— Ну а что сказать, милая моя? Думаешь, сейчас можно вот так вот все рассказывать? Считайте, что вам повезло, вы в безопасном месте, живые и здоровые. Радоваться надо случившейся оказии!

Девушка испуганно прижала ладошку ко рту, а паренек сузил глаза. Ермаков же понял, что ляпнул лишнего. Хотя чего теперь, потомственный северянин нутром чуял, что все вскоре выплывет наружу.

— Поэтому работайте, куда поставят, да и сами проявляйте инициативу. Без нее мы бы Севера освоить никогда не смогли. План планом, а сметка и хватка всегда в цене! Вспомните, кто нам подарил Русский Север? Поморы! Люди свободные и смелые. И Ермак был из них, Дежнев, Хабаров, Атласов, Курочкин. Это они малым числом, да умением и хотением прошли Сибирь до Тихого океана. Еще и через него перемахнули, аж до Калифорнии дошли. Держались всегда вместе, артельно, многое умели и многому учились. Вот и вам учиться жить следует.

— Всё равно работать насильно не буду. У меня также есть права! — юноша смотрел вызывающе, ничего его не пронимало.

Ермаков открыто усмехнулся:

— А ты, мил человек, есть тогда, что будешь?

— Куплю, не бедный.

— Не получится. Со следующей недели продукты будут выдаваться только по талонам, сегодня в вечерних новостях объявят. После шестнадцати лет до шестидесяти пяти все обязаны где-то работать и получать продуктовые ваучеры.

— Это еще что за «совок» ⁈

— Тебя кто этому дерьму научил! — Ермаков терпеть не мог этого слова, от отца осталось. Тот аж вскипал весь, когда великую цивилизацию низводили до уровня грязной лопатки. — Родители⁈ Плохо ты воспитан, парень, а мне этим заниматься недосуг. У нас на Севере такие эгоисты обычно не заживаются. Даже в нашей мерзлой землице всем оболтусам места хватит!

Мужчина встал, провожаемый угрюмыми взглядами молодежи и любопытными припозднившихся сотрудников управления. Кто-то из ребят после его ухода всерьез задумался, далеко не все из них были пижонами или дураками. Как и их родители. Некоторым юнцам были даны подробные инструкции и показано, как их применять.

— Тяжело им будет, — Ильич глянул в зеркало заднего вида.

— Ничего, обтесаются. А дураков могила вылечит. Нынче только так, а не иначе! Эволюция, мать его, в действии!

— Сурово вы…

— Да, Ильич, пока не забыл. У тебя ведь зять с дочкой в Ханты-Мансийске.

— Ага.

— Он инженер-строитель?

— Да, работает на промыслах.

— Слушай сюда — с сентября дорогу южнее Ноябрьска перекрывают, так что пусть он сюда побыстрее перебирается. С его профессией я ему пропуск выпишу и место сразу найду, а квартира у тебя есть, потеснишься.

— Но…

— Жилья не будет, Ильич. Скоро и так многим придется уплотниться.

Потрясенный словами руководителя водитель надолго замолчал и, объезжая очередную яму, чертыхнулся. Снующая по небольшому Норильску тяжелая техника здорово поломала городские дороги.

Наталья Романова еще раз пробежалась по тексту и нажала кнопку «Отправить». Она потянулась в кресле, как кошечка и задумалась.

«Неплохо бы выпить кофейку».

Время обеда уже прошло, а до ужина еще далеко.

«Приличный кофе здесь только в ближайшем буфете. Придется идти!»

Нежданная проблема застала ее уже на выходе в коридор.

— Сержант Романова, тебя генерал вызывает.

Наталья вздохнула: похоже, что кофе отменяется. К Новосельцеву лучше было не опаздывать! Она встала, оправила форму, ставшую уже вполне привычной за эти недели, и двинулась к лестнице. Генерал переехал в другой, отдельный кабинет, лишние службы из центра еще в начале лета были удалена, места и так не хватало. Девушка проходила по хорошо знакомым коридорам, то и дело приветственно кивая встречным.

Кое-кому она посылала далеко не дежурные улыбки. Свойская, простая и работоспособная девушка быстро вошла в основном молодой коллектив аналитического отдела Межведомственного Ситуационного Центра. Еще в июне он был выведен из состава МЧС и подчинен напрямую президенту. Но не сказать, что после этого у них убавилось работы. Скорее наоборот.

— Дмитрий Юрьевич?

— Романова? Проходи садись. Чего такая смурная?

— Да хотела кофейку для бодрости, и вот вызов.

— Это дело мы сейчас исправим, — видимо, вид молодой и энергичной девушки подействовал жизнетворно и на сурового генерала. Он ярко и совершенно искренне улыбнулся. — Вон там аппарат, сделай заодно и мне.

Кофе был великолепен, снабжали центр пока еще по высшему разряду. К ароматному напитку прилагались изделия Бабаевской фабрики. Наталья выбрала шоколад с фундуком.

— Правильно делаешь, что подкрепляешься. Мельком тут твою утреннюю записку глянул, а в суть и входить некогда. Так что сейчас поедешь со мной в качестве консультанта. Кофе допивай и собирайся.

— Куда и надолго? — Романова уже привыкла за эти месяцы к краткому, но всегда ёмкому общению с начальником центра. Генерал разглагольствований и «воды» терпеть не мог.

— В администрацию, до вечера, надеюсь, справимся.

Наталья только кивнула в ответ, чуточку вытаращив глаза. К президенту её еще не возили. Но лиха беда начало!

— Девочки, где моя косметичка?

— В тумбочке. Ты куда, как подорванная?

— В администрацию. Даже не знаю, что с собой брать.

— Хорошо, если к утру вернешься, — сочувственно посмотрела на подругу Света Малышева. Ее смена дежурной на пульте была только вечером.

— Ага! — Наташа кинула в легкую сумочку защитного цвета гигиенические салфетки, косметичку, женские мелочи и шоколадный батончик. Затем достала широкий неуставной ремень, подпоясалась и критически осмотрела себя в зеркале. Женщины центра выбили право носить вместо пилоток зеленые береты и теперь состязались друг с другом в том, как более кокетливо их водрузить на голову. — Как, Свет?

— Отлично! Все генералы твои!

— Да ну тебя! — надула губки на смешливую подругу сержант Русской армии. Романова неожиданно представила лицо своего редактора, получившего из Министерства Обороны предписание о том, что его работницу срочно призвали в Вооруженные Силы Российской Республики, и засмеялась. Затем засмеялась Светлана, которой пришлось рассказать привидевшееся. К рассказу добавились описания в красках физиономий работников редакции мужского пола. Сплошь потасканные хипстеры и бородачи, они меньше всего походили на настоящих мужчин.