— То есть как я правильно понял, мы не выживем, используя старые методы управления остатками цивилизации?

— В целом да. Или продвигаем всех вместе, или вымираем к чертям собачьим! Мы сразу указали на этот факт правительству и привели научные доказательства. Хвала Создателю, нашлись там умные люди и создали с нуля нынешний Центр. Мы успели довести до ума матричную систему управления, апробировать её на подопытном полигоне. Осталось начать внедрять её в реальный социум. У вас еще есть вопросы, Иван Иваныч? — полковник задумчиво потер нос и с досадой повернулся к кофейному аппарату. Ученый протянул ему свою карточку. — Возьмите еще кофе. Нам стоит серьезно поговорить.

— Думаете, дисциплины, поддерживаемой армией, будет мало?

— Ваша уставная армейская жизнь должна как можно более органично войти в синхронизацию со стремлениями гражданского общества. Не надо так лыбиться! Я имел в виду не толпу маргинальных псевдолиберальных отщепенцев, а нормальные человеческие связи. Которые стоит развивать в более здоровую сторону. Всегда в жизни есть место лидерам и тем, кто их поддерживает. Вот поэтому в новой модели общества служба для всех его членов станет обязательной.

Пусть даже и не с оружием в руках. Больные и женщины также смогут для общества быть полезными. Одна лишь армия в старом понятии неспособна долгосрочно поддерживать строгий порядок. И вы это отлично понимаете сами. И все, кто служил, получают позже полноправное гражданство. Вместе с правом выбирать и быть избранным. Ну и социальные плюшки. То есть круговая взаимная ответственность. Перед друг другом. Перед обществом.

Полковник задумчиво кивнул:

— А что тогда делать с оппортунистами?

— Пусть живут без гражданства. Минимум им гарантирован, на более рассчитывать не вправе. Как и влиять на важные решения в социуме. Их дело — сторона.

— Справедливо, — кивнул военный.

Ему отчего-то всякий раз было крайне интересно беседовать с опекаемым «Объектом №1». Пусть и не всегда понятно. Но полковник уже не раз убеждался, что эти ученые ребята довольно часто делали верные прогнозы, и он научился им доверять. Сейчас же офицер Генштаба, непревзойдённый мастер оперативных комбинаций силился понять, что же ждет их в будущем.

Как оказалось, на поверку, мало вывезти людей из угрожаемой зоны и дать им жилье, еду и шанс выжить. Все создаваемые в их Центре проблем выживания человечества модели будущего предрекали скорый крах цивилизации, что теплилась в немногочисленных арктических анклавах. В Антарктике поселения могли выжить лишь на островах, но также будут подвержены деградации. В островной части Тихого океана довольно быстро наступил ожидаемый бардак. Потоки богатых беженцев принесли заразу или расстройство небольшим островным государствам и сообществам. Они не смогли провести нужные приготовления, без которых нельзя было поддерживать уровень цивилизации. Если там кто и выживет, то на весьма примитивном уровне. Им же следовало сохранить и желательно преумножить научный и технологичный потенциал пошлого мира.

— Не так, батенька, справедливость не тот краеугольный угол, на который мы должны равняться. Это правило в отношении гражданства в первую очередь гармонично и соответствует общему порядку, сохраняя равнение социальных матриц. Вторым важнейшим базисом я считаю непосредственное гражданское участие большей части социальных ячеек в жизни создаваемых матриц.

— Матрицы это…?

— Матрица — это многовариантный сценарий в отношении психодинамики общества. Матрица в нашем случае— это концепция в образах. Это своего рода сценарий, впаянный в единую коллективную психику. Мы должны его написать и вкачать в матричные структуры общества.

— И они разве уже существуют?

— Даже первобытное племя суть матричная структура. Ведь в них перед охотой всегда устраивался некий ритуал, который сами по себе — сценарий течения предстоящей охоты. Во время этого действа под руководством шамана, посредством символического изображения на стене пещеры связывались вместе матрицы охотников, матрица племени, матрицы животных, на которых будет охота, матрицы погодных условий и прочие детали в единый сценарий, который вёл племя к успеху — удачной охоте.

— Ничего себе! Я об этом даже не задумывался, хотя вашу брошюру от корки до корки прочел. Вот когда вы объясняете, все ясно, по книге не очень.

Ходынский отложил в сторону недоеденную булочку:

— Вот потому хорошие лекторы всегда были в цене. Знаете, что, полковник, я пришлю к вам одного молодого человека. У него язык подвешен, думаю, что он сможет на пальцах вашим ребятам все разъяснить. Но вы уж за своими бойцами тогда, пожалуйста, приглядите. Он на вид чистый «ботан», пусть не обижают мальца. На самом деле он очень толковый парень. Я вижу в нем огромный потенциал.

Военный усмехнулся. Он на примере Евгения Витальевича уже здорово сомневался, что с «ботаном» все так обстоит на самом деле. Иван Иванович вспомнил сцену их знакомства и еще больше улыбнулся. Тогда ученый навскидку загнал случайно попавшийся ему топор в специальную мишень, предназначенную для метания ножей в тренировочном зале. Затем с таким же безмятежным выражением на лице кинул точно в центр сразу три ножа. Смешно же полковнику было от озадаченных физиономий бойцов элитного отряда. Благодаря некоторым выходкам Ходынский быстро стал среди персонала базы настоящей легендой.

И сейчас полковник более ясно осознавал, что все это стояло на своих местах в «сценарии», и оттого еще более преисполнялся неподдельным уважением. Черт возьми. Почему они раньше обращали внимание на ученых лишь как поставщиков всевозможных убивательных штук? В голову закралась крамольная мысль: — а что если эта научная братия сможет вообще оставить военных без работы?

«Да ну на фих, приснится же такое!»

За бортом станции царила Его величество Полярная ночь, мела метель. Но в будке наружного поста было спокойно. Лишь шуршала тихонько работающая следящая аппаратура, мерцали экраны, и с окон лился призрачный свет. Часовые несли службу спокойно, но предельно внимательно. На их плечах лежала огромная ответственность. Её им передали те парни, что погибли или погибают в эти страшные дни где-то южнее. Работать и служить за двоих, за троих. Это их человеческий долг!

В жуткой тьме мела пурга, обметая резкими порывами странные сугробы, то там, то тут высившиеся на заметенной напрочь автостраде. Вот порыв лихого ветра сдул снег с одного из них и показалась застывшая человеческая рука. Затем из сугроба открылась голова замёрзшего человека. Его лицо как будто навсегда застыло в безмолвном крике. Если приглядеться, то рядом со взрослым лежало еще одно тело, только маленькое, заботливо завернутое в кучу одежки. В какой-то момент глаза малыша открылись, подслеповато вперившись в навсегда умерший мир. Не мигая, он уставился прямо, представив призрачному свету покрытую льдом роговицу глаза.

Генерал полиции Михайлов в ужасе подскочил с койки. По спине холодным ручейком стекал пот, голова также была мокрой. Надо же, приснится такой ужас! Но Василий Иванович верил, что где-то на южных просторах бывшей страны так на самом деле и есть. Сотни тысяч людей, замёрзших насмерть в пути к спасению, или умерших еще раньше от страшной болезни, от которой у человечества не оказалось защиты. От неведомой напасти они могли лишь убежать и спрятаться, как крысы, в подземелья.

Генерал взглянул на циферблат и тяжело вздохнул. Шестой час. Если бы не кошмар, то он смог бы еще поспать часика полтора. Хотя дичайший цейтнот последних жутких месяцев недавно пошел на спад, работы еще хватало. Потому он частенько задерживался в комнате отдыха, что была при его кабинете. Тем более что дома нечего было особо делать. Почин Норильского мэра внезапно стал массовым явлением. Неожиданно для Михайлова, и его жена взяла в их квартиру сразу две семьи бойцов Росгвардии. Ну, и в принципе он был не против. Зато супруге сейчас было чем заняться.