С улицы послышался шум, и вскоре дохнуло холодом. В заднюю часть бронеавтомобиля впихнули связанного человека.
— Ну, все! — сержант отряхнул с одежды снег. — Поймали тебя, пацан, с поличным. Вон, даже на губах осталось. Пойдешь, парниша, теперь работать за пайку. Быков, поверни его ко мне.
Командир патруля достал камеру и сфотографировал задержанного. Ермаков внимательно вперился в смутно знакомое лицо. Где-то он его видел. Память на лица и имена у мэра была феноменальная.
— А я ведь тебя знаю, хлопчик. Мы виделись как-то в заводской столовой, — молодой, но уже несколько осунувшийся парень из столичных мажоров лишь зыркнул в ответ и уткнулся в ворот разношенного, явно с чужого плеча свитера. — Зря ты так. Моего совета, видать, не послушался и работать не пошел.
— Я чего тебе ишак, работать! Это для лохов!
— Работа — это жизнь человека, парень. Она его делает и украшает.
— Да пошел ты! В Москве бы мой папаша с тобой быстро разобрался.
— Эй, борзый, полегче! — пробасил сержант. — Сам-то, чего в жизни достиг? Магазины подламывать и у детишек сумки выхватывать это мы умеем. Хорош орел! И как только вы сюда и попали? Там наши парни на юге кишки наматывают, кровью захлебываются! А эти твари…
— Сержант, поехали! Чего пустопорожничать с подлецом, — Ермаков покачал головой. Он отлично знал, что есть порода людей, которых только могила исправит. — Этот и так завтра отправится прямиком на старую шахту. Вот там его быстро научат Родину любить. Там не забалуешь: пайка от выработки зависит.
— Это точно. Серега, давай в мэрию напрямки, дворы уже почистили.
— Что я могу сейчас вам сообщить, мои дорогие, — бывший кабинет Ермакова хоть и был заметно переделан, но все равно душу грел. За большим столом расселись заместители, представители полиции, прокуратуры и армии Особого Норильского округа. — Вертолет найден, все находящиеся в нем мертвы.
В кабинете прошелся легкий гул. Александр Николаевич выдержал паузу, в такие моменты надо дать людям немножко выплеснуть эмоции. Он сделал вдох и продолжил:
— Полпред назначил меня ВРИО Главы округа, так что прошу любить и жаловать.
— Здравое решение, — первым отозвался старый товарищ, заместитель по социальной работе Николай Сергеевич Курочкин. Несмотря на смешную фамилию, выглядел он солидно и представительно, что часто помогало ему в его нелегкой нынче должности. Такого двухметрового «шкафа» сложно подвинуть. Да и наорать на него сгоряча дважды подумаешь. А вдруг еще стукнет в ответ?
— Полностью согласен с вами, — не задержался и помощник по административной части Неелов, привезенный Калюжным из Москвы.
Остальные «Московские» пока больше отмалчивались. Куда их сейчас по административной линии вынесет, было еще непонятно. Хотя «коней на переправе не меняют», это понимали все. Новому человеку войти в положение будет практически невозможно. Поэтому руководители региона со всем вниманием уставились на Ермакова, готовые к его распоряжениям. Бывший мэр заполярного города, ставшего в одночасье чуть ли не второй столицей страны, это отлично понял, уселся в ортопедическом кресле поудобней и начал.
— Ничего экстренного сегодня не ждите. Работаем по плану. Вместо меня к вечеру будет назначен человек, с приказом ознакомлю всех. Через три дня с утра прошу всех на общее совещание, полпред обещал прислать человека с текущими планами и пожеланиями. А от вас жду тогда же краткие отчеты. Только, пожалуйста, без растекания, четко и по делу. Больше вас не задерживаю.
Когда руководство разошлось, Ермаков взял трубку мобильного:
— Галочка, ты где? Ага, хорошо. Давай в старый кабинет. Попроси Зиночку помочь все перетащить. Жду.
Александр Николаевич еще раз осмотрел новый-старый кабинет. А вообще неплохо, утилитарно, практично, современно. Галина умеет оживлять даже обычный канцелярит, скоро здесь станет уютней. Он подошел к окну. На улице опять началась поземка. Раздался клацающий сигнал, Ермаков бросил взгляд на экран:
— Входите!
— Еще раз доброго утра, Александр Николаевич. У меня последние сводки, — это был комендант города, генерал Вавилов.
Ермаков ознакомился с секретными для большинства новостями и расписался в журнале.
— И кой черт понес Иван Ивановича в такую погоду? — начал размышлять вслух Вавилов.
— Москвичи. Чего с них взять? Не поняли еще, что здесь с погодой надобно на Вы.
— А я служить начинал на Севере, на своей шкуре испытал все, — генерал выглядел уставшим, но то и понятно, дел и у него было невпроворот.
— Вас поэтому сюда?
— И поэтому тоже. И опыт командования совместными группировками имеется.
— Казахстан? — Ермаков поднял глаза.
Он как раз ознакомился с ходом боев в том регионе. Но вообще новости были безрадостными. Остатки государства рушатся, последние бастионы приходятся оставлять без надежды на возвращение. Крупные города один за другим перестают выходить на связь. Толпы людей, устремившихся в поисках спасения в провинцию и сельскую местность, уничтожают там все запасы и ресурсы для выживания. Попытки навести хоть какой-то порядок натыкаются на всеобщее недоверие. А ведь были надежды, что в небольших дальних поселениях люди выживут. Но спасутся самые наглые и циничные, которые быстро сколотят банды. Наверное, все-таки упор лишь на северные территории был ошибочным. Здоровые центры с армией и остатками полиции могли стать опорными пунктами для выживания.
— И он тоже, Александр Николаевич.
— Думаете, выдержим?
— А у нас есть выход? Меня пока больше беспокоят наступающие морозы. Техника у нас все-таки в основном обычная. Полярных вариантов было выпущено ограниченное количество. Подготовить к северным условиям не все успели. Кто-же к такому масштабу заранее готовится?
— Топливо у нас свое, мощностей хватит с учетом ввода новых объектов. Но сами понимаете, где тонко, там и рвется. Поэтому обратите пристальное внимание на коммуникации и усильте аварийные и спасательные службы.
— Это уже сделано, — Вавилов кивнул и усмехнулся. — Все аэродромы и подходящие площадки техникой заняли. Гражданские авиаторы очень злы на нас.
— Ничего, перебьются. Общее дело делаем. И еще вот что, товарищ генерал. Будьте готовы, что в случае чрезвычайных ситуаций, например, прорыва коммуникаций, снежных заносов — буду ваших людей дергать в первую очередь.
— Будем готовы, — снова кивнул Вавилов.
— Тогда до встречи.
Немногословный генерал нравился Ермакову. Не было в нем столичной напыщенности, и старомосковской спеси. Хоть тут угадали с руководителем. Потому что из иных мест доносилось разное. Старый мэр оброс связями и общался с руководителями полярных областей напрямую.
День пролетел в обычной деловой суете. Беженцы продолжали прибывать. Правда, сейчас это все больше были или остро необходимые краю специалисты, молодые крепкие люди детородного возраста, а также члены семей военнослужащих. Поток «нужных людей», чиновников и представителей диаспор практически прекратился. Таких сейчас, наоборот, садили на пустые самолеты в обратную сторону. В этом нелегком деле еще Калюжный постарался. Ругани и скандалов было поначалу много, но несколько скорых судов с жестокими приговорами и тут решили проблему. Тем более что многим давали шанс и отправляли в прирубежную зону.
Еще более острый вопрос после обеспечения людей теплом и жильем — проблема продовольствия. Людей стало много, слишком много. В условиях вечной мерзлоты удалось создать множество новых хранилищ и продовольственных баз, куда еще с весны везли продукты. Но что будет дальше? Сколько еще времени будут сюда течь на север «продовольственные речки»? Поэтому Ермаков настоял на срочном строительстве теплиц и оборудования станций обслуживания для промыслового флота.
Он уже знал, что в Норвежском и Баренцевом море скопилось огромное количество траулеров и сейнеров с многих стран мира. После карантина семьи рыбаков принимались на землю, а экипажи пополнялись, и уже под военной охраной промысловики отправлялись ловить рыбу и морепродукты. Море вскоре станет одной из главных житниц для остатков человечества. И что интересно, эскадры для охраны стали и на самом деле международными: наши, англичане, норвежцы, немцы, датчане, голландцы. С той стороны Ледовитого океана с ними взаимодействовал флот Канады и часть флота бывших Соединенных Штатов. Здесь американцам не повезло. Их тяжелые корабли пали жертвой Чумы-Ч в числе первых. Кто занес на борт авианосцев и крейсеров заразу, так и останется навеки неизвестным. Но основные флоты, что защищали интересы великой страны в далеких краях, выбили первыми. И вдобавок почти ни у кого не было такого мощного ледокольного флота. Зато американцы подогнали в качестве передвижных электростанций свои атомные подводные лодки.
