— Ну не старушка, обознался, — примирительно вытянул руки Потапов — Тельник мой где?

— На что тебе он, пенёк трухлявый?

— Там суета какая-то за околицей, военных тьму нагнали, что-то роют около дороги.

— Ой, война что ль опять? — плаксиво протянула Надежда. — Мало нам было прошлых двух

Сергей плюнул в сердцах: ну что за бабья придурь!

— Кака война? Учения, наверное. Вот хотел пройтись, узнать, что да почем?

— Это надо, — кивнула ему женщина. По всем её понятиям с военными должны разговаривать мужчины. — На, держи, недавно постирала. Да сними ты эти говнодавы, надень новые ботинки, зря, что ли, покупали!

В тельняшке, гордости за десантное прошлое, и в накинутой поверх неё брезентовой куртке Потапов сверзился прямиком под светлые очи старшего сержанта Чухрая. Сообразительный северянин сразу отметил его, как лицо начальственное и руководящее. С ним и разговор и следовало начинать.

— Браток, привет! — широко улыбнулся военному Потапов. Его простодушное открытое лицо располагало к разговору.

— Чего тебе? — помкомвзвода был явно не в духе.

— Куришь?

— В армии сейчас не курят, гражданин.

— У нас курили, — весело прогоготал Сергей, мрачная физиономия сержанта его нисколько не смущала. Утро выдалось хмурым и ветреным, чего ж тут радоваться! — Слышь, служивый, вы из какой дивизии? Я сам бывший десант.

— Да? — взгляд военного несколько потеплел. Все-таки слова о десантном братстве даже после реформы армии не оставались пустым звуком. — Мы сами с Костромы.

— Ивановские значит, — понимающе кивнул Потапов. — А я службу в Пскове тянул.

— Ну, почти соседи. Участвовал где?

— Не. Дембель двенадцатого вышел. На Кавказе уже закончилось, а на Украине не началось. Правда, офицеры у нас были боевые, гоняли до седьмого пота. Да и сами парни мы с понятием, не зря дрючили: башка целей будет.

Их разговор прервал окрик молодого подтянутого военного, скорей всего офицера. Потапов кто в каком звании разобрать сразу не мог, погоны давно отменили, поди, пойми, что там на форме нашито?

— Чухрай, почему у тебя посторонние на участке?

Сержант был калачом, тертым и тут же находчиво, ответил:

— Товарищ старший лейтенант, это мы с местным населением мосты наводим. Кстати, бывший десантник, в Псковской служил.

— Десантник, говоришь? — командир ротной тактической группы старший лейтенант Старостин выглядел очень молодо. Светловолосый и светлобровый, с пушком на щеках он не сильно смахивал на опытного военного. Но крепкие плечи и налитые силой мышцы выдавали в нем человека твердого и подготовленного.

— Так точно, товарищ старший лейтенант! Вот пришел поинтересоваться, откуда вы и зачем? Ведь у нас армия и народ едины? Мало ли что и вам понадобится, молочко свежее там, картошечка, грибочки того урожая.

— Молочко говоришь? — лейтенант нахмурился и огляделся. Работы идут по плану, техника подошла вовремя. Но почему же его гнетет что-то подлое и мрачное? — Слушай, Чухрай, посмотри, что там с палатками.

— Есть!

Старостин еще раз бросил взгляд в сторону немолодого мужчины и решился.

— Значит, слушай сюда, десант. Я, конечно, нарушаю, но… Короче, валить вам надо с вашей деревни куда подальше. Я многого не знаю, но предчувствия у меня больно уж нехорошие. Начальство таким наскипидаренным никогда еще не видел. Чуешь? Наш блокпост в скором времени станет крайне горячим местечком. Потому что заграждения будем ставить туда и туда. И далеко. Зачем и от кого не ведаю.

— А как же… — Потапов осекся, тут же напрягшись. — Дык у нас посадки на носу, земля скоро отогреется. Да как же…

— Бросайте все к черту! — офицеру было неприятно, походя, разрушать чью-то жизнь, ну уж лучше вот так, дальше будет только хуже. Старостин лукавил, знал он больше остальных. Его дед, в прошлом высокопоставленный военный, поэтому сюда его и отослал. — Государство, конечно, позаботится, но сам понимаешь…

— Понял, — сердце у Потапова болезненно сжалось. Ох и взгляд был сейчас у военного! Красноречивей всех слов.

— Только давай без паники, спокойно.

— Будет сделано, товарищ старший лейтенант. Спасибочки вам и доброго здоровья.

Командир отдельной ротной тактической группы молча смотрел на петляющего по задворкам деревенского, затем резко сплюнул и полез за рацией:

— Остапенко! Я долго буду землеройную машину ждать? Давай мухой или пошлю сортиры рыть!

Сергей влетел в избу как ошпаренный, выхлебал целый ковшик свежей водицы, любил он именно колодезную и присел за стол. Мужчина пристально оглядел крепкий, недавно ремонтировавшийся дом и задумался.

— Надь, а Надь?

— Что тебе, черт окаянный⁈ — послышалось со двора.

— Надь. Иди сюда.

— Чего надо то? — супруга внезапно появилась на пороге кухни. Умела она ходить как кошка, неслышно.

— Слушай, жена, внимательно, — Потапов сидел, выпрямившись и выглядел предельно серьезно. У Надежды разом подкосились ноги. Она привыкла к его постоянному ёрничанью и баловству и таким видела его лишь в чрезвычайных обстоятельствах. — Начинай-ка ты собирать потихоньку вещи. Не торопись, возьми из одежды самое лучшее, обувку разную, посуду, документы на нас и на дом.

Потапов закатил глаза, прикидывая, с чего начать ему. А Надежда, как и любая женщина в такой ситуации впала на некоторое время в прострацию. Постиранный халат выпал из рук, а сама она тяжело опустилась на скрипнувший старый стул, лицо резко побледнело, на глазах появились слезы.

— Это что же это такое делается? Что тебе солдатики сказали? Война? Это что ж, и тебя сейчас в армию заберут? А Коля наш? А-а-а-а-а.

— Да что это такое! — Сергей подскочил с места, терпеть не мог бабского вытья. — Я с ней серьезно! Да не смотри на меня так! Не знают солдатики, зачем они тут, и войны вовсе не намечается. Но дела серьезные.

— Что?

— Не знаю, может, учения внеочередные? Али другая кака лихоманка… Слезы вытри и начинай собираться!

Надежда всплеснула руками:

— Зачем… куда?

— К тетке Пелагее на лето переедем, сама ж меня пилила, поехали да поехали. Там река, поля, город рядом.

— А тут же как?

— Что как? Линия тут будет… обороны. Вон как соколики лихо копают, целую крепость возводят. И мы тут лишние, сама понимаешь, на компенсацию казенную надеги мало. Сколько раз власти нас обманывали, самим думать о будущем надобно.

— И чего ж они в другом месте линию эту обороны не сделали? — не унималась Надежда.

— Вот ведь баба! — Потапов нетерпеливо заходил по кругу, тесно стало мыслям в голове. — Место у нас такое, вокруг леса глухие, а здесь плешь стоит, перекрыть её надобно. Вот и роют окопы и блиндажи, у них своя задача, у нас своя. Иди, давай, собирайся потихоньку, дело не срочное, терпит. А я пока свояку позвоню, — он подошел к висящему на стенке прозрачному ящичку коммуникатора и произнес. — Звонок, свояк.

Милый женский голос электронного гаджета ответил:

— Набираю. Звонок видео?

— А давай, деньга заплачена.

Через полминуты ожидания ярко засветился экран, и показалось довольно четкое изображение заспанного усатого мужчины:

— Серега! Кой черт так рано будить? Суббота ж!

— Извини, дело срочное. Машина у тебя на ходу?

— Чего ей сделается, резину поменял, бегает как новая.

— На этой неделе на пару деньков дашь?

— Э… Дай подумать, — голова на экране повернулась. — Вот беда с этим интерактивным календарем! Ага, давай четверг и пятницу. Все равно на охоту собирались, дичь пернатая полетела.

— Заметано! — Потапов оглянулся, жена все еще сидела, о чем-то раздумывая.

— Надь, я тогда к Ефимычу.

— Это зачем исчо? — взгляд у женщины тут же стал подозрительным.

— Дык инструмент у него, мне ж велик надо подтянуть, до свояка доехать.