И вот сейчас по этим землям на север идет многотысячная волна беженцев и изгоев, а за ними по пятам растет территория напрочь вымершей Земли. Перенаселенные города Центральной Азии быстро превратились в морги и кладбища. И лишь тонкая цепочка русских военных стоит между последним Полярным рубежом и толпой отчаянных, но хорошо вооруженных людей.

— Отделенные и взводные к ротному!

Сейчас они находились позади передовых позиций, поэтому команду передали обычным криком. Командир сильно поредевшей роты капитан Коробицын внимательно оглядел своих сержантов и рядовых. Потемневшие от грязи, осунувшиеся лица, натруженные постоянной копкой руки, из впавших глазниц на командира смотрят по-прежнему внимательные глаза.

— Говорить буду прямо, — ротный, еще недавно только взводный, уже снискал доверие своих подчиненных, как и новое звание. — Силы против нас превосходящие. Смешанная тактическая группа, костяк которой по наблюдению нашей разведки, составляет узбекская республиканская гвардия. У них имеется бронетехника, поддержка артиллерией. Правда, наши братья здорово выбили их беспилотные команды. Мы ожидаем атаки где-то после обеда. Сами видите, при такой погоде беспилотники не запустить, они ничего в этой мешанине не увидят. Так что ушки на макушке и быть готовыми в любой момент.

— А где же наши летуны? — скорчил лицо старший сержант Еременко, командир первого взвода.

— Пока их не будет, сержант. Если у нас просто метет, то в районе аэродрома настоящая снежная буря. Чуть стихнет, и пришлют вертушки. Но сейчас, думаю, противник обязательно воспользуется подобной оказией. У них превосходство в количестве, вооружение самое современное из Китая. Рассказывали, что могут бить дроновым роем.

— Тяжко будет, — зябко повел плечами сержант Семенович, бывший замок Коробицына. — Танкисты ушли, от батареи осталось только три орудия. Если еще и сверху будут фигачить, то вообще кисло придется.

— Ага, — взводный три сержант Алиев, мрачно жевал соломинку, — запас ракет к ПТРК, командир, также на исходе. Чем их танки бить будем? Сами же поставили зубекам Т-92, их броню еще поди пробей!

— Задавят нас, ребята.

— Не очкуй! — огрызнулся на Еременко Семенович. — Подпустим ближе и в перекрестном огне собьем первую волну. Они же трусливые, как шакалы, отступят.

— Не уверен, — Коробицын нахмурился. — Ходят слухи, что там в качестве заградительного отряда нукеры шейхов стоят. Поэтому эта тактическая группа так далеко и пробилась. Там ведь не дураки сидят, пользуются нелетной погодой и нашей слабостью на этом участке.

— Никак агентура сработала. Откуда ж они могли узнать, что танковый батальон на помощь соседям ушел?

— Может быть. Или срисовали своими беспилотниками. Среди исламистов много тех, кто на Ближнем Востоке воевал и умеют не хуже наших спецов дронами работать. Не будем считать их за дураков. Но нам сегодня нужно обязательно продержаться! Если эти прорвутся к железной дороге, то… — Коробицин покачал головой. — Сами знаете, там эшелоны с беженцами, склады с продовольствием и припасами. Топлива до черта завезли. Если эти все получат, то нашим тылам точно не поздоровится.

Сержанты все отлично понимали. Может, где-нибудь вот так, в старых вагонах едут и их семьи, или им везут продукты. Все было честно: они выполняют свой долг, а их семьи оказываются в безопасности. Практически все бойцы уже смогли пообщаться с родными, которые прибыли или едут на новые места жительства. Так что солдаты русской армии были полны решимости. Только вот хватит ли у них сил?

Их командир отлично понял состояние бойцов.

— Не все так плохо, парни. Нас будет поддерживать батарея самоходок соседей. Это новые «Астры», бьют далеко и кучно.

— Сколько их в батарее?

— Шесть штук. Плюс полный боекомплект особо точных боеприпасов. Только успевай координаты передавать.

Сержанты и отделенные заулыбались, своя артиллерия — это всегда хорошо. Это явное преимущество на поле боя.

— И еще, сейчас со станции подойдет небольшое подкрепление.

— Партизаны? — спросил Семенович.

— Типа того. Распределите по отделениям согласно ВУС. С ними же прибудут боеприпасы, в том числе и свежие ракеты к ПТРК.

Бойцы снова залыбились, приберег командир под конец хорошие новости. С подкреплением и противотанковыми комплексами можно жить!

— Что видно, Леха? — Михаил осип, потому говорил тихо. Леха Рынник еще раз провел Многофункциональным Наблюдательным Устройством по широкой ложбине между невысокими холмами. Тут и там горели костры из бронетехники, лежали трупы в чужой, более светлой форме. ПТРщики и арта постарались на славу, первую волну южан выбили начисто. Даже разыгравшаяся метель не помогла. Правда, из-за нее не работала беспилотная разведка, приходилось самим держать ушки на макушки.

Обратно ушли, зло отстреливаясь, меньше половины вражеских танков. Это и на самом деле были новые Т-92. Ладно хоть не «Китайская стена». Те, вообще, их средствами было бы подбить практически невозможно. Политики вооружили на их голову южан. Самое глупое — давать потенциальным врагам хорошее оружие.

— Пока чисто. Раненые есть, но немного. На такой погоде быстро замерзнут.

Соловьев промолчал. В другое время он бы пожалел вражеских бойцов, но сейчас состояние душ бойцов круто изменились. Что за проклятое время? Они должны были забыть в себе все человеческое, чтобы дать этому самому человечеству шанс выжить!

Еще два месяца назад командиры рассказали бойцам, за что и почему они умирают. Правда оказалась оглушительной, жуткой до рези в животе. Они еще надеялись, что там наверху четко расписано, как отразить это сумасшествие, оградить от него их страну. Что самые развитые государства смогут хоть что-то противопоставить идущему на них смертоносному смерчу.

Но все оказалось гораздо, гораздо хуже. Чем ближе к экватору, тем страшнее там обстояли дела. Практически все население южных стран уже умерло или умирает. Военные в отчаянии применяли отравляющие газы и тактические ядерные боеприпасы, но все оказалось напрасно. Рвется там, где тонко. Если нет элементарного порядка или он мешает, то жди нарастающего хаоса.

Поэтому редкая цепь регулярных российских войск и Росгвардии — это все, что удерживало потоки воинствующих исламистов и чужих беженцев на этой линии обороны. Остальные силы ушли на север, где находился последний — Полярный рубеж обороны вымирающего человечества.

Соловьев вздохнул, ну что ж, он хотя бы знает, за что будет умирать. Солдат вспомнил улыбающееся лицо жены и милую физиономию дочурки. Эх, жаль сына еще заделать не успел! Последний их разговор по видеозвонку вышел несколько скомканным.

Ольга только смогла сказать, что их грузят в каком-то северном порту на корабль. Куда их везут, она не знает, но обещают устроить ее по специальности. Жена у него до беременности работала на хлебозаводе, должность и в самом деле хлебная.

Михаил позже прикинул, что, судя по всему, его семью везут на самые Крайние Севера и успокоился. Это достаточно далеко от страшной болезни. Как-то на аэродроме он сцепился языком с авиатором. Тот и рассказал, что в Заполярье развернулось гигантское строительство. Там готовились принимать миллионы беженцев. Новость Соловьева обрадовала. Хоть умирают они не зря, давая шанс выжить остальным.

— Идут! — прозвучало в гарнитуре, видимо, командиру все-таки получилось запустить беспилотник. И в самом деле, чего их нынче жалеть? Позёмка стала тише, и тучи несколько поднялись, видимость стала вполне подходящей. Но неожиданно где-то впереди яркой струей чиркнуло по небу, и маленький горящий аппарат устремился к земле.