Микроавтобус резко затормозил, его корпус покрылся отметинами пуль, стекла разлетелись, из него выскочил какой-то черноволосый человек с автоматом, но не успел пробежать и трех метров, как упал, подкошенный очередью. Наверху склона показался броневик, наведя автоматическую пушку в сторону нарушителя. Из люка посыпались бойцы, вставая в привычные для них боевые позиции. Вид молниеносного расстрела автомобиля-нарушителя подействовал на людей из внеплановой колонны самым отрезвляющим образом. Легковые автомобили и автобусы начали разворачиваться и стремительно уезжать обратно в сторону лагерей для беженцев.

— Сидоров! Какого рожна костюм до конца не одел! — Чухрай был зол. Произошедшее столкновение с гражданскими ему здорово не понравилось, менты опять облажались, а расхлебывать пришлось им. — Сидоров, Кравчин, за мной!

Сержант и два десантника, облаченные в специальные противочумные костюмы, выдвинулись вперед. Чухрай осторожно откинул ногой автомат чужака в сторону. Старенький потрепанный АК-74. Убитый лежал лицом вниз.

— Опять чурек, — глухо отозвался Кравчин. Опытный контрактник с помощью палки уже перевернул мертвеца на спину.

— Что в машине?

— Одни трупы, командир. Мать твою за ногу! Тут дети, сержант и женки. Какого черта они понеслись, как угорелые?

И в самом деле на переднем сиденье остались два мертвых черноволосых мужчины в возрасте, а позади их виднелись несколько женщин и детей. Все были мертвы, десант стрелял метко и на поражение.

— Да что же это такое! — внезапно с Сидоровым случилась истерика, и он начал лихорадочно срывать маску с лица.

— Ты что, дурак! В карантин захотел? Иди сюда!

Сержант пинками загнал рядового на склон, где тот, наконец, смог избавиться от маски и долго выблевывал в кустах завтрак. Бойцы стояли в оцеплении мрачные, то и дело поглядывая в сторону разбитой машины.

— Сержант, мы что, уже с детьми воюем?

— Разговорчики! Лять, забыли, где стоим? Оцепление на сто метров, никого не пускать!

Чухрай надел обратно маску и вернулся к автомобилю нарушителей. Кравчин уже закончил видеосъемку и открывал багажник.

— Петр, еще оружие есть?

— Спереди в бардачке пистолет неизвестной модели, а здесь… два охотничьих, наверняка непаленые.

— Твою же налево, какого рожна он палить начал, идиот⁈ Так бы все живы остались, по колесам шмальнули бы и делов. Твою же дивизию!

— Командир, оперативные едут.

Чухрай обернулся, наверх потихоньку продвигался бронированный джип светло-песочного цвета, так неуместного в этих краях. Видимо, еще с Казахстанской компании не перекрасили.

— Счас будет нам.

— Не ссы, Петя, у нас все по инструкции. Дальше пусть сами разбираются.

Из бронемашины вылезли трое, все в специальных противочумных костюмах. Высокий тут же представился:

— Капитан особой оперативной группы Петраков, это следователь Евдокимов и криминалист Гозман. Докладывайте.

— Старший сержант Чухрай, ГБР Важской тактической группы. Остановлена вооруженная команда, все мертвы, зона оцеплена, протокол соблюден.

— Боевики? — из-под прозрачной маски смотрели любопытные глаза следака.

— Никак нет, гражданские. Там и дети лежат.

— Да вы охренели! — неожиданно заорал криминалист и начал наседать на десантника. — Вы почему по мирным палите⁉ Кто вам позволил!

Чухрай отодвинулся в сторону и перекинул автомат вперед, боковым зрением он отметил, как напряглись и передвинулись в удобное для стрельбы положение его подчиненные. Особист в отличие от тех двоих также сработал правильно и еле заметно пододвинул руку к оружию. Значит, опытный вояка и ухо с ним надо держать настороже.

— Мы действовали по протоколу. Вопросы не к нам, а разгильдяям из полиции.

— Не оправдывайтесь, вы убийца!

Сержанта вопли криминалиста уже порядком достали. И так нервы ни к черту! От удара прикладом его остановил особист:

— Спокойно, сержант. Лев Леонидович, вы также успокойтесь. Это солдаты и у них приказ. И здесь вам не центральная префектура, а последний рубеж обороны. Думать надо перед тем, как что-то говорите. Или поедите обратно в лагеря. Идите, лучше осмотрите трупы. Сержант, дождитесь смены и пока свободны.

Чухрай дернулся при слове «пока», но команду по вбитой армейской дисциплиной выполнил.

Петраков и Евдокимов переглянулись.

— Однако, как будем действовать, капитан? Налицо военное преступление.

— Ты не охренел в натуре, Евдокимов? Ты что, не понимаешь, как дальше будет?

— Господин капитан…

— Во-первых, товарищ капитан. Во-вторых, мы на условиях особого положения со всеми вытекающими!

— Но это не значит, что можно палить во все подряд.

— Евдокимов, а если они зараженные? Ты головой, вообще, думаешь? Мы, зачем сюда поставлены, не забыл? Протоколы писать или рубеж держать? Вас бы в казахские степи, где караваны русских беженцев муслимы резали. Меньше бы о букве закона думали!

Следователь обиженно засопел, нахмурив брови и переминаясь с ноги на ногу. Он и так знал, что солдат ему даже на допрос не отдадут. Ну вот как тут работать? Все прошлые схемы и практические наработки летели к черту! Это не в теплом кабинете задницу морщить, но жить ведь охота. Вот так просто — жить!

Особист между тем повернулся к машине:

— Что там, Лев Леонидович? Есть признаки?

— Из двери показалась голова в маске. Костюм криминалиста был явно выше классом защиты, полностью прозрачный головной колпак напоминал космический скафандр, руки и ноги усилены армированными вставками, за плечами прибор автономного дыхания.

— При первичном осмотре не обнаружены, будем паковать. Одна дама, кстати, имела под юбкой спрятанный пистолет небольшого калибра.

— Так получается, правы были солдатики.

— Не знаю, — голос криминалиста был тихим. — Все забываю о наших нынешних реалиях.

— Они не виноваты, Лев Леонидович, это и в самом деле косяк карантинного рубежа. А здесь, здесь они не могли никого пропустить. У них жесткий приказ, ради этого и нужна армия.

— Да знаю я, Иван Иванович. Но как хочется закурить!

Потапов убрал заправочный пистолет на место и кивнул бойцу:

— Спасибо, служивый.

— Когда в следующий раз ждать, Степан? — заправщик был контрактником в возрасте, так что общались они по-свойски.

— На следующей недельке. Мальцы еще ягод и грибов наберут, только пошли сей год.

— Всех собрал своих?

— Да. Удачно у нас получилось. Кто в отпуске, кто на каникулах.

— Это хорошо, брат. Видишь, какие дела пошли. Эх! — мужчина горестно покачал головой. — Да, Степан, забегай в столовку, там тебя суп со вторым ждет, презент от повара.

— Спасибо.

Потапов, не спеша, подрулил к светлой окраски зданию. На переднем стекле старенькой Газели-СТ висел ярко раскрашенный пропуск, без него здесь делать было нечего. Да и даже с ним двигаться следовало потихоньку, чтобы наблюдатели тебя внимательно рассмотрели. По первости с лихачами случались всяческие нехорошие казусы, народ сейчас на постах стоял нервный.

В столовой было пусто, время обеда уже прошло. Из раздаточной появилось круглое улыбающееся лицо:

— Степка!

— Здорово, Николай. Смотри, как на армейских харчах отъелся!

Они обнялись. Давно ли были однокашниками, а сейчас вон какие мужики суровые вымахали! Николай выставил на стол миску с наваристыми щами и тарелку с котлетой и пюре из порошка. Обычный армейский обед.

— Тебе морс или?

— Морс, еще ехать двести верст. Надо в Вельск за запчастями заскочить, даже и пропуск снимать не буду. Там сейчас тоже патруль на патруле. Как на войне, ей-богу.

— И не говори, Степа, сидим тут, как на иголках.

Степан отодвинул уже пустую тарелку от себя и потянулся за котлетой, кинув подозрительный взгляд в сторону однокашника: