— Мы выступаем в роли санитаров леса, рогатый, — холодно поправил его Змиенко. Фиалковые глаза хирурга хищно сузились, вглядываясь в надвигающуюся зеленую чащу. «Око Бездны» уже пульсировало в такт с далеким, тяжелым сердцебиением кельтского идола. — Проведем принудительную диспансеризацию, оформим инвалидность и отправим на бессрочную пенсию. А его пенсионный фонд переведем на мой личный баланс.

«Ситроен» свернул с асфальтированного шоссе на узкую, присыпанную гравием лесную дорогу. Ветви вековых дубов сомкнулись над крышей автомобиля, отсекая солнечный свет и погружая салон в зеленоватый, тревожный полумрак. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом древности и чужой, нечеловеческой воли.

Инфернальный радар в голове москвича заверещал, фиксируя преодоление первой линии магического периметра.

— Чувствуешь? — негромко спросил Ал, расстегивая медицинский саквояж, лежащий у него в ногах. Среди ампул и бинтов там покоились сгустки чистой энергии, готовые в любой момент превратиться в смертоносное оружие.

— Охрана, — презрительно бросил демон, сбавляя скорость. — Жалкие фанатики. Растянули сигнальные нити из кишок лесных птиц. Какая пошлость. И эти люди называют себя элитой Пятой республики?

— Сейчас мы проверим, какая у них медицинская страховка, — Трикстер набросил на плечи свой неизменный, прожженный на груди белоснежный халат. Для предстоящей операции требовался профессиональный дресс-код. — Глуши мотор, Адельхард Васильевич. Приехали. Дальше идем пешком. Пациент не любит шума моторов.

Дверцы машины тихо хлопнули, отрезая компаньонов от комфорта буржуазного мира. Впереди их ждало сырое, первобытное капище, залитое кровью, и древний бог, который еще не знал, что к нему на прием пожаловал лучший хирург Москвы в сопровождении аристократа из Бездны.

Лес Броселианд встретил незваных гостей враждебной, давящей тишиной. Здесь не пели птицы, не шуршали в подлеске мелкие грызуны. Вековые дубы, чьи стволы были покрыты густым, словно болезненным, серо-зеленым мхом, сплетались ветвями в плотный купол, сквозь который с трудом пробивался даже призрачный лунный свет. Земля под ногами пружинила от толстого слоя перегноя и прелых листьев, источая густой аромат сырости и древней, застоявшейся крови.

Адельхард ди Васи ван Гот шел по этой первобытной грязи с таким видом, словно его заставили босиком пересекать выгребную яму. Демон брезгливо переступал через узловатые корни, едва заметно морщась каждый раз, когда начищенный носок его туфли касался влажной земли.

— Знаете, Ал, — процедил сквозь зубы маг-рыцарь, стряхивая с плеча черного костюма упавшую паутину. — В Бездне есть сектор, где отбывают наказание нерадивые садовники. Там пейзажи и то жизнерадостнее. Эта ваша земная природа омерзительно неряшлива.

Трикстер, шагающий впереди в своем белоснежном медицинском халате поверх дорогого костюма, лишь весело фыркнул. Москвич чувствовал себя превосходно. Его внутренний радар звенел, улавливая мощные, ритмичные пульсации кельтского божества, которое спало где-то совсем рядом.

— Не ворчи, Аристократ. Рассматривай это как выездную диспансеризацию в сельскую местность, — Змиенко ловко поднырнул под низко висящую ветку. — У нас в Союзе врачи и не по таким буеракам на вызовы добираются. Зато воздух свежий!

Внезапно тиун остановился, изящным жестом подняв руку. В полумраке его янтарные глаза вспыхнули хищным, потусторонним светом.

— Охрана периметра, — бархатисто прошептал выходец из Пекла. — Пятеро смертных. Вооружены огнестрельным оружием, усугубленным примитивными костяными амулетами. Засели в зарослях папоротника метрах в тридцати впереди. Ждут.

Альфонсо остановился, небрежно засунув руки в карманы халата.

— Ну, прятаться по кустам — не наш профиль. Мы же официальная делегация. Адельхард Васильевич, организуйте господам легкий наркоз. Только без лишнего шума, не хочу спугнуть главврача этой богадельни раньше времени.

Демон тонко, издевательски улыбнулся. Ему даже не потребовалось читать заклинания. Офицер Гвардии Пекла просто щелкнул пальцами. Звук утонул во мхах, но пространство впереди неуловимо исказилось. Тени, отбрасываемые вековыми дубами, вдруг удлинились, ожили и стремительными черными змеями скользнули в заросли папоротника.

Оттуда не донеслось ни единого вскрика, ни лязга затворов. Лишь несколько глухих ударов падающих тел о мягкую землю. Ментальный удар мага-рыцаря мгновенно погрузил незадачливых охранников в глубокий, почти коматозный инфернальный сон, попутно превратив порох в их патронах в безобидную серую пыль.

— Путь свободен, повелитель, — учтиво доложил Адельхард, поправляя манжеты. — Можем продолжать нашу… сельскую прогулку.

Они прошли еще около сотни метров, когда деревья наконец расступились, открывая вид на колоссальную круглую просеку. То, что компаньоны увидели в центре капища, заставило бы перекреститься любого нормального человека. Но советский хирург и инфернальный аристократ лишь обменялись понимающими, саркастичными взглядами.

В центре просеки возвышался Исполинский Черный Дуб. Его ствол был настолько широк, что его не обхватили бы и десять человек, а кора напоминала запекшуюся, почерневшую от времени кровь. Между мощными корнями, уходящими глубоко в недра, располагался массивный каменный алтарь, испещренный грубо выбитыми рунами.

Вокруг алтаря, освещенные неровным светом факелов, стояли около двадцати человек.

Зрелище было донельзя абсурдным. Культисты были облачены в грубые, хламидоподобные балахоны из мешковины, призванные, видимо, символизировать единение с природой. Однако из-под подолов этих дерюг выглядывали начищенные оксфорды ручной работы и элегантные лодочки от «Шанель». На запястье одного из «друидов», воздевшего руки к небу в религиозном экстазе, тускло блеснул золотой «Ролекс».

На каменном алтаре лежал связанный молодой олень, тяжело дышащий и поводящий влажными глазами в ожидании неизбежного.

— Ты только посмотри на эту самодеятельность, Адя, — вполголоса хмыкнул Трикстер, с профессиональным интересом разглядывая публику. — Я же говорил! Сливки общества играют в дикарей. Вон тот пухлый жрец с ритуальным серпом — готов поспорить, это какой-нибудь председатель верховного суда или владелец сети супермаркетов. Приехали на «Мерседесах», переоделись в мешки из-под картошки и думают, что сейчас прикоснутся к вечности.

— Они пахнут дорогим парфюмом и дешевым, липким отчаянием, — брезгливо констатировал демон. — Хотят удержать свои капиталы и продлить никчемные жизни. Жалкое зрелище. Предлагаю прервать этот фарс.

Альфонсо кивнул, поправил воротник халата и, не скрываясь, громко хрустя ветками, шагнул прямо на освещенную факелами поляну.

— Санэпидемстанция! Внеплановая проверка! — раскатисто, на идеальном французском возвестил москвич, привлекая к себе внимание всех присутствующих. — Граждане сектанты, предписание на организацию стихийной скотобойни в природоохранной зоне получали? Кто тут у вас за главного? Предъявите санитарные книжки!

Сектанты замерли, как парализованные. Руки пухлого верховного жреца с зажатым в них изогнутым серпом бессильно опустились. Элита французской буржуазии, привыкшая к абсолютной безнаказанности в этих лесах, шокированно уставилась на вальяжного мужчину в белом халате, который вел себя не как жертва, а как недовольный инспектор из столицы.

Следом за хирургом из полумрака выступил Адельхард. Демон элегантно остановился на границе света и тени. Его янтарные глаза зловеще мерцали, а идеальная осанка выдавала существо, которое привыкло смотреть на смертных исключительно сверху вниз.

— Вы… вы кто такие⁈ — наконец обрел дар речи пухлый предводитель культа, его голос сорвался на визг. — Охрана! Взять их! Принесите их в жертву Хозяину Леса!

— Охрана спит, месье, — вежливо, но с ледяным холодом отозвался тиун. — И я бы не рекомендовал вам кричать. Это портит акустику леса и раздражает моего патрона.

Жрец затравленно оглянулся. Из темноты никто не появился. Паника начала стремительно распространяться среди буржуазных язычников. Некоторые попятились, инстинктивно прячась за широкие спины товарищей. Они нутром чуяли, что эти двое не просто заблудившиеся туристы.