Ал бросил окурок в пыль, растер его носком начищенного ботинка и обернулся к тяжело дышащему диктатору.

— Поль, командуй своим ребятам привал. Раздай им по второй порции «Авангарда», пусть готовятся к зачистке. И скажи, чтобы стволы на зиккурат не наводили.

Мбаса нахмурился, не понимая самоубийственной логики столичного эскулапа.

— Ты сдурел, лепила? Они сейчас вызовут какую-то местную дрянь! Мои шаманы на острове от одних слухов об этом Кровавом Духе в обморок падали! Если эта штука вырвется, она нас всех сожрет!

— Успокойся, вождь, — Трикстер похлопал киборга по напряженному плечу, и в этом жесте было столько снисходительного превосходства, что африканец невольно скрипнул зубами. — Советская медицина лечит абсолютно всё. Даже острые приступы языческого мистицизма. А пока пациент на операционном столе готовится к наркозу, мы с Адельхардом Васильевичем пойдем поздороваемся с главврачом этого санатория.

Хирург подхватил свой медицинский саквояж и, насвистывая легкомысленный мотивчик, неспешно зашагал прямо по открытой дороге к ощетинившемуся пулеметами периметру корпоративной базы. Демон в строгом костюме, ни на секунду не теряя идеальной осанки, скользнул следом, словно безупречная, смертоносная тень. Настоящая, элитная жатва только начиналась.

Пыль над алмазным карьером медленно оседала, смешиваясь с едким дымом догорающей техники. От костяного зиккурата осталась лишь бесформенная куча серого щебня. Кровавый Дух, которым корпораты так наивно пытались пугать джунгли, оказался на поверку раздутой от чужих страхов пустышкой. Для столичного хирурга его вскрытие стало легкой разминкой — пара точечных теневых разрезов, и древняя хтоническая матрица с визгом осыпалась цифровым пеплом, до краев залив инфернальный баланс москвича отборными душами.

Полковник Мбаса стоял на краю пропасти, тяжело опираясь на капот простреленного джипа. Диктатор молча смотрел на желтые экскаваторы и километры отвоеванной земли. Его плутониевое сердце сыто и ровно гудело. Африканец получил свою империю, и теперь ему было глубоко плевать, какими именно фокусами пользовались эти жуткие русские консультанты.

Змиенко сидел на перевернутом ящике из-под патронов, зажав в зубах неизменную папиросу, и методично, горсть за горстью, пересыпал из брезентового мешка в щегольской кожаный дипломат неграненые алмазы. Камни выглядели невзрачно — просто мутные стекляшки, испачканные в глине, но их здесь было на несколько годовых бюджетов небольшой европейской страны.

Адельхард сидел рядом на покосившемся бетонном блоке. Демон сбросил пиджак, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами, и теперь меланхолично счищал ножом грязь с подошвы туфли. Вся его напускная придворная спесь куда-то испарилась, уступив место абсолютно человеческой, прагматичной усталости после хорошей драки.

— Слушай, Ал, — тиун сдул пылинку с лезвия и убрал нож в карман. — Давай договоримся на берегу. Если мы еще раз полезем в такую дыру, я надеваю камуфляж. Этот костюм стоил мне трех часов торгов с лучшим портным на Восьмом Круге. А теперь он пахнет соляркой, кишками и каким-то местным навозом.

— Не ной, Адя, — хирург весело фыркнул, защелкивая замки дипломата. — Зато посмотри, как мы красиво сработали. Быстро, чисто, без лишних бумажек. Баланс ломится, местный Наполеон счастлив. А костюм мы тебе новый купим. Лучше прежнего.

— На эти стекляшки? — демон скептически кивнул на чемоданчик. — У нас в Бездне за них даже кружку перебродившей лавы не нальют. Удивительно всё-таки смертные устроены. Готовы континенты в крови топить ради прессованного углерода.

— Экономика дефицита и грамотный маркетинг, дружище, — философски заметил москвич, поднимаясь и отряхивая брюки. — Зато там, куда мы направляемся, эти стекляшки открывают любые двери.

Змиенко подхватил тяжелый дипломат. Африканская кампания завершилась триумфом, но держать такие активы мертвым грузом в сейфе зеленого бункера было глупо. Отделу требовалось постоянное, неучтенное финансирование для дальнейших операций, а самому хирургу — надежный канал легализации. И для этого нужен был выход на европейские черные рынки.

Разговор с Виктором Кридом состоялся тем же вечером в прохладной тишине ординаторской.

Бессмертный куратор сидел на дерматиновом диване, сложив руки на набалдашнике трости. На столе перед ним лежал раскрытый чемоданчик, тускло отсвечивая россыпью неграненых алмазов. Выцветшие глаза начальства не выражали ровным счетом никаких эмоций.

— Париж, значит, — сухо констатировал Крид, не отрывая взгляда от камней. — Самое сердце буржуазного разложения. Вы понимаете, Змиенко, что лезете в осиное гнездо? Местные синдикаты давно поделены между западными спецслужбами и коррумпированными министрами. Вас там съедят еще на подлете к Вандомской площади.

— Обижаешь, шеф, — Ал присел на край стола, лениво крутя в пальцах зажигалку. — Кто кого еще съест. Нам нужен чистый нал, качественное оборудование и выходы на европейскую элиту. Сидеть на острове и бесконечно накачивать Мбасу химией — это тупик. Пора выводить Отдел на международный уровень самоокупаемости. Я скину эту партию через надежных теневиков, мы получим пару миллионов франков на текущие расходы, а заодно я присмотрюсь к их богеме. Уверен, там полно интересных личностей, готовых сотрудничать с советской наукой… за определенную плату.

Виктор медленно перевел взгляд на Адельхарда. Демон стоял у стены, скрестив руки на груди. Тиун больше не прятал свою инфернальную природу под мороком, так как куратора всё равно было не обмануть. Янтарные глаза мага-рыцаря спокойно, с легкой долей иронии смотрели на бессмертного. Два существа, чья жизнь измерялась веками, прекрасно понимали друг друга без слов.

— Ваш новый… ассистент, — Крид сделал едва заметную паузу, — полетит с вами?

— Естественно. Адельхард Васильевич у нас теперь числится старшим торговым атташе, — Змий усмехнулся, похлопав демона по плечу. — Идеальное знание языков, безупречные манеры и крайне убедительный аргумент в переговорах, если французские партнеры решат нас кинуть.

Начальник Двадцать восьмого отдела молчал около минуты, взвешивая риски. Холодная прагматика брала верх. Бриллианты нужно было сбывать, а лучшего кандидата на роль наглого, пробивного решалы, чем этот столичный хирург, у него просто не было.

— Добро, — куратор захлопнул дипломат. Звук ударившегося металла прозвучал как выстрел. — Завтра утром борт до Каира, оттуда пересадка на прямой рейс «Эр Франс» до Парижа. Документы дипкорпуса, паспорта и бронь в «Рице» вам подготовят к рассвету. Но учтите, Альфонсо. Если вы там проколетесь и засветите связь с Центром… я вас даже из-под земли достану. Вместе с вашим рогатым другом.

— Не драматизируй, Витя, — врач широко, искренне улыбнулся. — Всё будет исполнено по высшему разряду. Привезем тебе магнитолу и настоящий французский коньяк.

Спустя сутки, оставив позади душные, пропитанные кровью джунгли Мадагаскара, двое компаньонов поднимались по трапу ослепительно белого трансконтинентального «Боинга-707».

Эпоха семидесятых встречала их во всей своей ламповой, стильной красе. Стюардессы в элегантных темно-синих пилотках и приталенных жакетах провожали пассажиров в салон первого класса, где пахло дорогим табаком, свежей прессой и предвкушением красивой жизни.

Ал, сменивший больничный халат на шикарный, сшитый на заказ темно-синий костюм из тончайшей шерсти, устроился в широком кресле у иллюминатора. Тяжелый дипломат с алмазами привычно лег под ноги. Адельхард, вернувший себе человеческий облик породистого дипломата с янтарными глазами, сел рядом. Демон с видимым удовольствием провел рукой по велюровой обивке подлокотника.

— Знаешь, Ал, — задумчиво произнес тиун, принимая у улыбчивой стюардессы хрустальный бокал с ледяным шампанским. — Начинаю понимать, почему смертные так цепляются за этот мир. Уровень сервиса в вашем капиталистическом секторе впечатляет. В Пекле за такой комфорт пришлось бы заложить душу начальника отдела.