Несмотря на все усилия команды, нам не удалось установить контакт ни с кем за пределами острова. Это место кажется отрезанным от остального мира, и я ловлю себя на том, что представляю себе сцены из «Робинзона Крузо». Возможно, нам придётся жить за счёт земли и построить домик на дереве, но я отказываюсь сдаваться здесь, на этой маленькой скале.

Мы все пытаемся извлечь из-под обломков всё, что можем, и оценить ущерб, нанесённый дому. Маяк стоит прочно, очевидно, построенный для того, чтобы противостоять штормам и направлять моряков. Должно быть, он был здесь задолго до того, как Сэл купил остров. По-своему это прекрасно — стоять высоко и одиноко, как и мы, на скалах.

Я поднялась по винтовой лестнице на самый верх, где оконные стекла разбиты вдребезги, но свет продолжает сиять. Если смотреть на все 360 градусов, там нет ничего, кроме воды. Золотистое солнце просвечивает сквозь грозовые тучи, и вдалеке на горизонте я вижу смутные очертания лодки.

Я сомневаюсь, что они заметят нас или приблизятся. Сюда причаливают только русские или те, кто знает, что может. У нас нет возможности подать сигнал проходящему мимо кораблю о помощи — остаётся только ждать и молиться.

— Этот маяк, кажется, бессмертен. — Я вздрагиваю от неожиданности, когда кто-то говорит у меня за спиной.

— Там лодка. — Я указываю пальцем, надеясь, что он подумает, что они направляются к нам.

— Вероятно, это частная яхта или круизный лайнер. Они не подойдут достаточно близко, чтобы увидеть какой-либо сигнал, который мы можем послать. — Он не тратит времени даром, развеивая мои надежды. С тех пор как я приехала сюда, мы не видели ни одной лодки вблизи острова, и я должна была догадаться, что они обойдут это место стороной.

— Можем ли мы использовать сигнальную ракету или что-то подобное? — Спрашиваю я, охваченная отчаянием. Мне необходимо почувствовать хоть какую-то надежду, знать, что с нами всё будет хорошо. Что, если начнётся шторм, а у нас не будет возможности узнать об этом? Запасов еды и питьевой воды, которые у нас есть, хватит лишь на некоторое время, возможно, на неделю или две. Я боюсь, что у меня закончится смесь для Рауля, и что тогда?

— Они не увидят вспышку с такого расстояния, Люсия, — отвечает он ровным и подавленным голосом. Мы все начинаем беспокоиться, и я особенно переживаю о том, что такие мужчины, как они, могут сделать в отчаянии, если это станет необходимым. Я не чувствую себя в безопасности рядом с ними, не совсем в безопасности.

Теперь мы можем лишь надеяться, что Сэл уже в пути, может быть, он узнал, что у нас возникли проблемы.

Я надеюсь, что он справился со своей задачей. Жив ли он вообще? С «королями» никогда нельзя быть уверенным. Ни в чём нельзя быть уверенным, и это пугает меня. Без Сэла я сейчас представляю большую ценность в виде трупа, чем в качестве живого человека.

— Мы поднимемся и проверим позже. Если станет ближе, мы можем попытаться, — предлагает он. Это лучше, чем ничего не делать, и я киваю, оставляя его на месте.

Всю свою жизнь я росла, зная, что вокруг нас происходит что-то нехорошее. У меня дома были охрана и пистолеты. Я знала, как убежать, спрятаться и заткнуться. Но ничего подобного я никогда не испытывала, я никогда не боялась. Я могла бы справиться со всем этим, но пугающая изоляция от того, с чем я столкнулась сейчас, ломает меня.

Это была тёмная и глубокая ночь, когда я услышала крики и громкий стук в дверь. Моё сердце бешено забилось, а мужчины начали пытаться открыть дверь, чтобы посмотреть, что происходит. Я схватила Рауля и побежала в безопасное место в дальнем углу, где мы могли спрятаться в случае необходимости.

— Там лодка! — Крикнул мне начальник охраны. — Оставайся здесь, мы сначала посмотрим, кто это и безопасно ли это. — Я кивнула и переместилась за стену, оказавшись в маленькой ванной комнате, и напряженно вслушивалась в звуки, пытаясь понять, что происходит.

Когда я услышала первые выстрелы, я подпрыгнула и задрожала. Рауль начал плакать, и я отчаянно пыталась его успокоить.

— Ш-ш-ш, — шептала я. — Пожалуйста, малыш, мы должны быть тихими. Снаружи опасность.

Стрельба, крики, ещё выстрелы… и наступила тишина.

Я задерживаю дыхание, закрываю глаза и крепко обнимаю маленького мальчика, готовясь к тому, что тот, кто нас обнаружит, войдёт и выстрелит. Я сделаю всё возможное, чтобы защитить Рауля, даже если мне придётся встать между ним и пулей.

— Люсия! — Громкий голос разносится по комнате. — Люсия, где ты?

Я узнаю этот голос, я слышала его всю свою жизнь. Мой отец пришёл, чтобы спасти меня… спасти нас. Он нашёл меня, как я всегда и предполагала. Возможно, я и не очень разумная для него, но он любит меня.

— Папа! — Я выхожу из маленькой ванной, где мы укрывались, и вижу его усталое, встревоженное лицо. — Ты пришёл!

Я вне себя от радости, слёзы облегчения катятся по моим щекам. С нами всё будет хорошо, мы спасены. Но моя радость угасает, когда я осознаю, что он убил людей, которые спасли мне жизнь. Для него они были врагами, которые держали меня в плену, он совершенно не знает, что здесь произошло.

— Где Сальваторе? — Рычит он, не проявляя ни капли радости при моём появлении. Его гнев и ненависть буквально исходят из него, и это пугает даже меня. Несколько его солдат следуют за ним и начинают обыскивать дом в поисках человека, которого я люблю. Я не собираюсь говорить ему, где Сэл.

— Он уплыл перед бурей, — говорю я. — Я не знаю, куда. — Лгу я своей собственной семье.

— Он вернётся? — Спрашивает он меня, его взгляд останавливается на Рауле.

— Я так не думаю, я думаю, что он оставил меня здесь страдать или умирать. — Ещё одна дерзкая ложь, и я молюсь, чтобы он не раскрыл её. — Я так рада тебя видеть. — Я надеюсь, что мой отец тоже рад меня видеть, а не просто жаждет собственной мести.

— Ты глупая девчонка, — говорит он, подходя ближе, и я чувствую запах бренди и сигар. — Ты знаешь, чего мне стоило найти тебя? — Спрашивает он, обхватывая моё горло своей огромной рукой.

Я боюсь, что мой собственный отец может убить меня.

— Как ты могла быть такой беспечной? Я, черт возьми, запру тебя и выброшу ключ, — его слюна попадает мне на лицо, и я задыхаюсь, мне трудно дышать. Он душит меня.

— Мне очень жаль, — пытаюсь сказать я, но не слышу своего голоса из-за его удушающего захвата.

— Как и мне, Люсия, — отвечает он. Мужчина передо мной — это чудовище, и розовые очки, сквозь которые я всегда видела своего отца, разбиты вдребезги. — Возьми этого гребаного орущего ребёнка и утопи его, — кричит он моему кузену Матео, и я впадаю в панику. Рауль плачет, и его крики только усугубляют ситуацию. Я крепче обнимаю его и прижимаю к себе. Я не допущу, чтобы с ним что-нибудь случилось — он мой. Я слишком сильно люблю его, и лучше умру, чем позволю ему пострадать.

— Нет. — Слёзы катятся из глаз от удушья и отчаяния. — Ты не можешь причинить ему боль, он ещё младенец.

— Он враг. — По тому, как он это произносит, я верю, что он готов убить это невинное дитя. — В нем течёт их кровь, и когда он вырастет, у него будет их сила. Он не просто ребёнок, он представляет угрозу нашему будущему. — Он искренне верит в свои слова: даже ребёнок, который может однажды стать кем-то значимым, опасен для власти, которую он жаждет больше всего на свете. — Помни, кто ты, Люсия. — Мой отец напоминает мне о семье и слепой преданности. — Отдай ребёнка Матео. — Я крепче прижимаю к себе маленького мальчика, который стал моим сердцем, и качаю головой. Хватка на моем горле всё ещё сжимается, но я не отступлю без боя.

Меня воспитывали с верой в то, что семья превыше всего, что мы должны быть верными друг другу, а кровь всегда была сильнее воды. Но теперь моя кровь застыла в жилах, когда я увидела свою семью такими, какие они есть на самом деле: безжалостными, беспринципными и жадными.

Не раздумывая, я выхватываю пистолет, который мой отец спрятал за пояс, и направляю его прямо ему в живот.