— Сейчас проблема с логистикой из-за ребёнка, — пытаюсь я оправдаться, но он прерывает меня.

— Ты только что сказал, что у тебя есть помощь, Сэл, мне нужно, чтобы ты появился, — это не просьба, а угроза. Я знаю, что лучше не перечить Лоренцо, если я хочу выжить. — Теперь все в более или менее безопасности, никто больше не прячется, — говорит он, но никто ещё не похищал принцессу мафии и не держал её в заложниках в своей постели на скрытом острове.

— Безопасность моего племянника — это самое важное, и пока никто не знает, где мы находимся, он в безопасности. Я планирую вести уединённый образ жизни в течение длительного времени, Лоренцо. Я буду в Сан-Луке, но я не могу рисковать потерять единственную семью, которая у меня осталась.

Я знаю, что некоторые из них вернулись к той жизни, которая была до того, как моя семья была убита: сражаются на улицах и убивать за свою территорию. Я не собираюсь участвовать в их мелкой войне и терять то немногое, что у меня осталось. Загария не пытался найти свою дочь, и он не получит её, даже если попытается. Мне нравится моя новая жизнь, и я намерен сохранить всё как есть. Это единственный способ защитить Люсию. У меня нет ни малейшего намерения отказываться от неё.

— Я понимаю это, — говорит мне Лоренцо, который бегал долгие годы. Он не может указывать мне, как жить, но я ценю его поддержку и верность. Это всё, чем я ему обязан.

— Спасибо.

Его тон и намёки вызывают у меня беспокойство.

— С чем я могу столкнуться, Лоренцо? — Спрашиваю я прямо, зная, что сюрпризы не всегда бывают приятными в нашей работе.

— Я бы солгал, если бы сказал, что знаю, — отвечает он. — Ситуация непростая. Есть те, кто хочет, чтобы я ушёл, и те, кто считает меня глупцом за то, что я стремлюсь остаться.

Он молод, а старики не любят, когда дети учат их, как вести бизнес. Они никогда не учили этому. Традиции и старые порядки в мафии меняются медленно, и даже с помощью одних только технологий потребовалось много времени, чтобы освоить новые методы.

— Ты хочешь бороться? — Было время, когда он не хотел быть частью своей семьи или бизнеса. Мне следует спросить, проявляю ли я лояльность к тому, кто собирается уйти.

— Я бы не стал делать этот выбор, если бы не был уверен в своих силах, — говорит он. — Это моё наследие, я заслужил это место за столом, когда меня заставили убить Контини, чтобы оно досталось моему отцу. Я не уйду, и убью каждого ублюдка на своём пути.

Я не сомневаюсь в его словах, он прирождённый убийца. У него нет эмоций, когда речь заходит о том, чтобы отнимать жизни.

— Тогда увидимся там, но, возможно, тебе понадобится помощь не только от семей «королей» Лоренцо, если ты хочешь сохранить власть и деньги, — сказал я. Он молчал, потому что знал, что я прав, как бы ему ни была неприятна эта мысль.

— У меня есть союзники за пределами страны, те, кто ненавидит Загарию так же сильно, как и я, — добавил я. Я осознавал, что переступаю черту, ведь все эти годы я хранил свои связи с русскими в тайне. Мне не хотелось, чтобы моя лояльность была поставлена под сомнение.

— Если мне понадобится помощь, я обращусь к тебе, — ответил он, принимая моё предложение. Он больше не говорил на эту тему. — Путешествуй безопасно, — закончил он наш разговор, и моё сердце сжалось от мысли, что я покидаю Люсию. Я даже не хочу говорить ей, что мне нужно уйти, но, если я хочу успеть вовремя, мне придётся уехать не позднее сегодняшнего вечера. Это место находится далеко, и дорога обратно на Сицилию займёт не менее двух дней.

Некоторое время я сижу в кабинете, наслаждаясь кофе, который она заботливо оставила на моём столе, пока я был занят работой. Я смотрю в окно, где она играет на лужайке с нашим уже сыном Раулем, и понимаю, что здесь он будет в безопасности. Она любит его, и я уверен, что она всегда защитит его, если что-то случится.

Оставив свою работу незаконченной, я выхожу на улицу и присоединяюсь к ним. В последнее время Рауль начал говорить, но пока что не произносит настоящих слов, только милые булькающие звуки и детский смех, которые способны растопить даже самое чёрствое сердце.

— Что случилось? — Спрашивает она меня, когда я беру его на руки и на мгновение прижимаю к груди.

— Мне нужно на несколько дней съездить в Сан-Луку, я должен присутствовать на собрании, — сообщаю я ей. Её улыбка исчезает, и она с тоской оглядывает нашу маленькую скалу на берегу океана. Здесь очень одиноко, а без меня ей будет ещё тоскливее.

— Все мои сотрудники останутся здесь, ты не будешь одна, — утешаю я её. У них есть всё необходимое, и я знаю, что никто не сможет легко добраться до них. Это безопаснее, чем если бы они поехали со мной.

— Как долго тебя не будет? — Спрашивает она с тревогой. Я вижу, как она уже беспокоится, и мне больно оставлять её в таком состоянии.

— Несколько дней, максимум, может быть, неделю. Я не могу сказать точно, пока не приеду туда. Я также не смогу открыто общаться с тобой, пока меня не будет, и это ещё больше усложняет ситуацию. — Люсия кладёт Рауля на его коврик с игрушками и встаёт, чтобы поговорить со мной.

— Хорошо, — говорит она, — что мне делать, если ты не вернёшься через неделю? — Она задаёт вопрос, который заставляет меня задуматься. В нашей жизни нет ничего определённого, и всё может случиться.

— Я вернусь, Люсия, — говорю я, не желая, чтобы она волновалась.

— Если нет, то у меня должен быть план. Я не хочу умирать на острове посреди океана с ребёнком на руках, когда у нас закончатся припасы, а ты не вернёшься домой. Поэтому у нас должен быть план, настоящий план. — Она складывает руки на груди, демонстрируя свои соблазнительные формы, и я не могу не смотреть на них. — Сэл, я говорю серьёзно, — напоминает она, возвращая моё внимание к тому, что действительно важно.

— Если я не вернусь, когда русское судно пришвартуется в конце месяца, вы все сможете подняться на борт. Перед отъездом я договорюсь с ними, чтобы они доставили вас обоих в безопасное место. — Это, по крайней мере, запасной план, ведь я не собираюсь отсутствовать так долго. Я хочу вернуться сюда, к ним, как только смогу.

— Ладно, — говорит она дрожащим голосом, сожалея, что я не могу остаться. Таков был наш план — остаться здесь навсегда, только мы вдвоём. Именно так я полюбил её и сохранил.

— Когда ты уезжаешь? — Спрашивает она, глядя на малыша, который издаёт сладкие звуки и изо всех сил пытаясь ползти.

— Через несколько часов, у меня не так много времени, — отвечаю я. Она кивает и наклоняется, чтобы помочь ему взять игрушку.

— Пожалуйста прости, — говорю я искренне.

— Тебе не за что извиняться, я знаю, что у тебя есть жизнь за пределами этого острова, — с улыбкой произнесла она.

— Моя жизнь здесь, на этом острове, Люсия, но, если я не уеду, они воспримут это как предательство, — объясняю я. Хотя мне не нужно было объяснять это ей, её отец, братья и дяди — все они живут такой жизнью.

— Всё хорошо, Сэл, пока у нас есть охрана и план, со мной всё будет в порядке, — говорит она, целуя меня в щёку, а затем в губы. Прежде чем она успевает отстраниться, я хватаю её за лицо и притягиваю к себе. Я целую её так, будто это последний раз и одновременно первый. В этот момент я наслаждаюсь счастьем, которое наконец-то нашёл, и хочу, чтобы это длилось вечно.

Счастье в моей жизни всегда было мимолётным, и на этот раз я хочу насладиться им в полной мере. Лоренцо получил своё, и с моей стороны не было бы эгоистичным желать того же.

— Я не хочу уходить, Люсия, — шепчу я ей в губы.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — она снова целует меня. — Я люблю тебя, Сэл. Я знаю, что обещала не говорить этого снова, но я не могу сдержаться… я люблю тебя. — От её слов моё сердце переполняется, и хотя я всё ещё не могу произнести это в ответ, она знает, что я чувствую.

Отступив на шаг, она вытирает слезинку и улыбается мне.

— Давай я помогу тебе собраться и подготовиться, он скоро ляжет спать. — Я узнаю это выражение её лица, оно было у неё, когда она только приехала сюда, и я понимаю, что это её храбрость, способна преодолеть любые трудности.