— Изменённая тварь, — Грэм сплюнул в сторону. — Потерявшая человеческий облик.

Мелькнула мысль о Морне.

— Изменённый? — уточнил я.

— Да. Видишь ли Элиас, большая часть Измененных почти всегда жила и живет поодиночке. Они безумны, потеряли разум вместе с обликом, но есть исключения. Чернобрюхий… он другой. В нём остался разум, пусть и не полностью человеческий.

— Значит… он собрал стаю таких же?

— Не таких же. Изменённые могут принять вожака, но он должен быть настолько сильным, чтобы подавлять всех остальных. Чернобрюхий как раз такой — он сильнее, мощнее, умнее и хитрее всех остальных. Он их смог организовать и привести к подчинению — как у псов. И эта «стая» делала набеги на поселки и даже города. Измененные очень быстрые и сильные — не каждый охотник их догонит.

— Значит, нападали? — уточнил я. — И на Янтарный тоже?

— Нас эта беда миновала, — покачал головой Грэм. — Но Медянка, ближайший поселок к нам на востоке,… им не повезло. Потеряли много людей. В общем, Чернобрюхий очень сильно распоясался и убил многих. Для него это как потеха была — утолить жажду крови и умчаться обратно в Хмарь, где его не поймают.

Я сглотнул.

— Да, и как ты понимаешь, семьи охотников, их дети, дочери пострадали. Такое не прощается. Вот только вся проблема была в том, что выследить эту «стаю» было очень сложно.

Он снова замолчал. Мы прошли ещё немного, и Грэм продолжил:

— Поэтому когда узнали, что нащупали след Чернобрюхого, собрали объединённый отряд охотников из нескольких посёлков — лучших из лучших — и отправились следом.

— Стая была так сильна? — спросил я.

— Конечно, я же тебе говорил — измененные невероятно сильны, но им обычно мозгов не хватает использовать эту силу для…чего-то. А Чернобрюхий это изменил.

— Значит, охотники отправились по следу стаи? Я еще не понимаю, при чем тут отец Джарла — ты же говорил, что в его смерти виновны Гиблые.

— Так и есть, — мрачно ответил Грэм, и мы вошли в калитку нашего дома, — Мы с отцом Джарла отправились на ту охоту. И там же он и погиб, потому что мы попали в засаду.

— Засаду?

— Да, Чернобрюхий сумел найти общий язык, как бы странно это не звучало, с Гиблыми, и тот след, по которому мы пошли, был приманкой. Так что угодили мы прямиком в засаду.

Грэм поставил ведра на землю и упал на ступеньки.

— Да, Элиас, я был там. Самой большой проблемой была не стая Чернобрюхого, с ней мы справились — самые большие потери были от Гиблых, от их удара в спину. К этому мы оказались не готовы. То были их земли, где они чувствуют себя как рыба в воде.

— Но… как тогда ушел ты и остальные?

— А вот так и ушли, — мрачно ответил Грэм, — Теряя людей. Да, стаю мы почти уничтожили, но Чернобрюхий бежал, а на Гиблых уже наших сил не хватило.

— А отец Джарла?

— Я вытащил его тело оттуда, и пронес на себе до Янтарного — он был мой друг. Именно я потом развеял его прах над Кромкой. После этого я стал учить Джарла. Не случись этого, его должен был бы учить собственный отец.

Грэм умолк.

— Но Чернобрюхий, выходит, жив?

— Не сомневаюсь — такие твари живучи.

— А как он выглядит?

— Сложно описать, — задумался Грэм, — Помесь медведя и волка, представил?

— Слабо представляется.

— Ну вот более точное описание сложно придумать.

— Он больше не показывался? — уточнил я.

— Нет, их потери были велики, стаей это уже было не назвать. Не знаю, чего хотел этим добиться Чернобрюхий. Нас спасло лишь то, что с нами отправился охотник Высшего Ранга — без него наши потери были бы намного больше.

— Высшего — это как Джарл? — спросил я.

— У Джарла вообще-то нет этого «звания», но по силам да, он равен таким. Поэтому я и не сильно за него беспокоюсь — он сам по себе опасность.

Я задумался о том, что рассказал Грэм. О Чернобрюхом, об Измененных, и о Морне, которая, по сути, тоже наполовину измененная. И о Джарле.

— Но ты говорил, что он мстит Гиблым, хотя Измененные тоже ведь виноваты.

— С измененными у него такой же разговор, но убил его отца именно Гиблый.

Я кивнул, и через время спросил:

— А Джарл, если он не вернется, его будут искать?

— Если не вернется через три дня — будут искать, — коротко ответил Грэм и поднялся, заканчивая разговор.

— А у него есть семья? У Джарла.

— Нет у него семьи, — бросил Грэм, — Так и не нашел себе девушку по душе.

Грэм взял ведра, вылил в корыто и сказал:

— Пошли, воды нужно еще.

Я кивнул и, вылив свое ведро, схватил еще одно.

Остаток дня прошел в трудах. Впрочем, так сейчас проходил каждый мой день. Да, мы сегодня не пошли к Морне, но отвары надо было варить и раз уж мы делали ходки за водой к реке, я захватил корзину и нагреб туда лунного мха для варки и для улитки. Больше никаких подробностей ни про Джарла, ни про Чернобрюхого, ни вообще про свое прошлое от Грэма я не слышал. Наоборот, после этого короткого рассказа он будто погрузился сам в себя, и заново переживал события тех лет. И я его понимал: если отец Джарла был его другом, то всё вставало на свои места.

Хорошо, что я в прошлый раз накопал много корня железного дуба, который хранил свои свойства долго, так что как только я сорвал лунный мох, у меня было все для варки. Процесс шел тяжело, но я заставлял себя варить. Завтра мы уже точно пойдем к Морне и нельзя идти к ней с пустыми руками, да и срок долга Джарлу истекал, и я думаю вне зависимости вернется охотник вовремя или нет — долг никуда не денется. Вообще-то надо было об этом у Грэма спросить, но момент сейчас был совершенно неподходящий.

Хватило меня сегодня на три часа варки, причем пришлось делать перерывы. Час поварил — сделал перерыв, поварил — перерыв. И так каждый раз. Делал уже на автомате, наверное поэтому и качество не росло, но мне пока хватало. Главное было перетерпеть сегодняшний день, а начиная с завтра боль от закалки пойдет на спад.

Между порциями варки я тренировал укоренение. Ходил по двору, останавливался и пытался «пустить корни» в землю. С каждым разом получалось чуть быстрее и в какой-то момент навык перевалил за двенадцать процентов. Ну а после варки я уже тренировал метание кинжалов: один бросок за другим, пока кинжал не вываливался из пальцев — вот тогда я садился на ступеньки и отдыхал. Хотя и тут я находил чем заняться. Повторял уроки Миры, чуть дрожащими пальцами держа в руках палочку и стараясь выписывать уже целые предложения из слов и прямо-таки ощущал как мозг напрягается, пытаясь усвоить новый тип письменности. И это ощущение мне нравилось — ощущение, что ты учишь что-то новое и это дается непросто.

Седому даже уже надоело тренировать свой полет, и он в итоге сел на голову волку. Буквально. Он приземлился на того и улегся, расправив крылья. И к моему удивлению старый волчара даже не рыкнул на этого нахала. В общем, мне было чем заполнить остаток дня. Под вечер сделал Грэму все ту же грибную выжимку и все прошло как и утром: черная слизь с кровью с шипением сгорела в пламени очага, после чего Грэму было плохо какое-то время, но оно того стоило — он это знал. Даже такие «процедуры» замедляли черную хворь.

Перед сном провел анализ последнего семени, но это оказался бесполезный сорняк, костяной репей. Решил, что завтра из него тоже выращу, мутанта,.

И только после этого лег спать. Вернее…попытался. Сон из-за боли от закалки шел тяжело и вертелся я всю ночь. Еще и улитка решила, что поползать сегодня неплохо именно возле меня. Даже пожалел, что ее взял. Мало того, что пользы никакой, так еще и лунный мох подъедает. Седой же был на ночном дежурстве. Сомневаюсь, конечно, что к нам заползут змеи, но спокойнее было. Все-таки он доказал свою полезность.

Проснулся разбитым, будто вчера был не относительный день отдыха, а день сплошных тренировок.

Проснувшись сразу вышел во двор, хотелось подставить тело под прохладный утренний ветерок. Грэм уже сидел с кружкой травяного отвара и смотрел куда-то вдаль.