Да и не важно, осталась и осталась. Надо что-то придумать с ее слизью, которую точно можно использовать. Только где? Заживляющая мазь у меня и так получилась достаточно мощная, но где можно применить эту слабо-регенерирующую слизь?

Надо подумать.

Пока обходил дом, нашел довольно аккуратно сложенную новую кучку семян. Корнечервь продолжал трудиться и доставать из земли мертвые, спящие и гнилые семена. Я быстро сложил их в мисочку и отнес в дом. Без Анализа всё равно не разберусь, так что это дело оставлю на потом.

Ладно, теперь растения. Я потянулся к духовному корню и чуть не вскрикнул от боли! Когда я попытался его использовать, меня пронзили уколы боли.

Но, даже будь с ним всё в порядке, живы у меня не осталось, и без Поглощения её не восстановить.

Я взглянул на растения и понял, что им сегодня придется быть без подпитки.

— Уж извините, сегодня…сами, — вздохнул я и прикоснулся к кусту мяты, проведя пальцами по листкам. Все улучшенные, с особыми свойствами. И один, который я не успел проанализировать, перескочивший на следующий этап.

Я взглянул на кучу сломанной изгороди Морны, которую выложил у забора. С ней без живы и без Дара я ничего не смогу сделать — там требуется много работы. Поэтому…перенесу на завтра.

А вот выкопанные в лесу растения — это то, что нельзя откладывать. Нужно сажать.

Я выбрал для них места получше — там, где уже хорошо порылся корнечервь, чуть улучшив качество почвы, и посадил полтора десятка разных кустов растений.

Работал на автомате, не думая. Руки делали своё дело, а разум отдыхал. Одна проблема: этим растениям сегодня я не мог помочь Даром и ускорить их приживление в земле нашего сада. Только вода и остатки восстанавливающего отвара. Надеюсь, за ночь с ними ничего не случится. Им только пережить ее, а утром я уже их напитаю живой как следует.

Когда закончил, уже стемнело. Звёзды высыпали на небо, и луна поднималась над кронами деревьев. Похоже сегодня будет хорошая ночь для лунника, лунной фиалки и ростков лунной слезы. К сожалению, сегодня подпитать проросшие семена, которые мне дал Тран, я смог лишь один раз, только утром. Очевидно, что нельзя себя доводить до такого истощенного состояния, но без этого Лира бы «сдулась» уже на втором сеансе лечения: она смогла провести их так много лишь благодаря моей живе.

Я сел прямо на землю, прислонившись спиной к забору. Конечно, хотелось поэкспериментировать с рецептом для создания ментального восстановления, пометать кинжалы и потренироваться на проращивании семян. Вот только…сил не осталось ни на что. Сегодня был тяжелый день. Пока мы шли, и я собирал растения, это не ощущалось, но теперь вся его тяжесть навалилась на меня.

Силы остались только на ту своеобразную медитацию, через которую я сумел открыть навык «Чувство Жизни». Я закрыл глаза и потянулся к своему «Чувству Жизни» — к ощущению, которое запомнил.

Это не требовало живы, нужно было просто… слушать, ощущать и не думать.

И сегодня мои ощущения были как-то особенно обострены и сияние этих пульсирующих точек жизни было особенно ярким. Ярче, чем в прошлый раз.

Сад развернулся передо мной как живая карта. Я чувствовал каждое растение, каждый корешок и корнечервя, который деловито рыл землю то в одном направлении, то в другом. Это существо просто не могло сидеть на одном месте, ему требовалось постоянное движение. Я чувствовал холодное и медленное биение жизни в стеблях и корнях мяты, более быструю восстанавливающую траву, которая тянулась вверх, к солнцу, которое уже зашло. А вот что мне не удавалось нормально ощутить, так это грибы: они были холодными и…другими.

Я видел внутренним зрением через связь Виа, которая обосновывалась в новой для нее территории и изучала ее, ползая по саду. Она излучала что-то похожее на довольство. Еще бы — она не только помогла сегодня справиться с врагом, так еще и благодаря этому врагу стала сильнее прежнего. Для нее день прошел отлично.

А я сидел и слушал мир вокруг. Система отметила рост навыка, но я не обратил на это внимания. Я погрузился в свои мысли. Да, кинжалы мне нужны, несомненно, но только для тех ситуаций, где нельзя «засветить» Дар.

Во всем остальном нужно продолжать развивать его и своих питомцев. А ведь я совсем позабыл зайти и проверить сорняк-душильник, который, надеюсь, начал развиваться. Я попытался дотянуться до него через нашу связь, но…она была еще слишком слаба. Нужно было повысить процент взаимодействия, пока я лишь ощущал, что он жив и всё, больше ничего.

Наверное я мог бы так и уснуть в этом состоянии, если бы не ощутил какую-то смутную тревогу. Это заставило меня напрячься, но удержать состояние «Чувства Жизни».

С десяток секунд я не мог понять, в чем же дело, пока наконец не случилось то, что буквально вырвало меня из этого медитативного состояния.

Одно из растений резко начало «мигать», и я ощутил, что его…едят!

Я открыл глаза и услышал странное жужжание, которое исходило совсем не от жужжальщиков. Те уже спали. Нет, это жужжание было агрессивным и неприятным.

Я видел как встрепенулся гусь, как проснулся храпящий было Седой.

На наш сад напали! — вдруг понял я.

В тот же миг с меня спала вся сонливость и оцепенение от медитации.

Я вскочил.

И сразу услышал как тихо рычит волк.

— ДЕЕЕЕЕД! — закричал я, понимая, что один с этой напастью не справлюсь.

А после через связь нашел Виа, которая кружилась вокруг сада и направил ее к растению, которое атаковали. Туда уже бежал Шлепа злобно шипя.

Грэм выскочил из дома с непонимающими глазами.

— Чего разорался? — рявкнул он.

— На сад напали!

Он застыл и услышал то же самое жужжание, которое заставило меня напрячься.

— Вот дерьмо! — выдохнул он.

И я по лицу старика понял, что ему знакомо это жужжание.

— Ты знаешь что это?

— Еще бы, — фыркнул он и кинулся обратно в дом.

Жужжание нарастало. Но это было не то мирное гудение жужжальщиков, к которому я привык, нет — это был злой, голодный звук тысяч голодных насекомых.

Уже через пару секунд я разглядел из-за забора темную тучу, которая медленно поднималась всё выше, и начинала разлетаться по нашему саду. Я метнулся к ближайшим кустам и начал отмахиваться от тварей, чувствуя, что попадал по ним. Рядом пискнул Седой, он взобрался на ограду и начал хватать насекомых.

Грэм уже вернулся с горящими головешками и тут же запустил их в еще не до конца рассосавшуюся кучу. Они полетели, рассыпая искры, и все насекомые, по которым головешки попали, тут же загорелись словно их кто-то облил бензином. Остальные насекомые тут же рванули от них как от прокаженных.

— Держи! — крикнул Грэм и бросил мне горящую палку.

И как он только успел?

А меня уже пронзило уколом боли: я уже чувствовал, как одно из моих растений гаснет, и это заставило разозлиться! Одновременно с этим я ощущал, как ловец, у которого уже была дюжина усиков, тоже поймал парочку жуков, но этого было мало.

— Они боятся огня! — крикнул Грэм, — Размахивай и поджигай!

— Понял!

Грэм шагнул обратно в дом и через минуту вернулся уже с полноценным факелом. Он обмотал черенок какой-то старой тряпкой и, видимо, сбрызнул его спиртовой настойкой и быстро передал его мне. Теперь я отгонял всю эту тучу насекомых размахивая уже более грозным оружие. Десятки насекомых валились с обожженными крыльями на землю, но не было ощущения, что их становится меньше.

Грэм оставил меня и снова метнулся в дом к очагу — как же хорошо, что мы его не успели потушить!

Паники не было, только злость, что моему саду что-то мешает расти. Увы, один я мог прикрыть только небольшую его часть, так что метался от одних растений к другим. Седой прыгал по изгороди и продолжал убивать насекомых, а Шлепа бегал и склевывал тех из них, которые садились на кусты и были в пределах доступности его длинной шеи.

Когда вернулся Грэм стало сразу легче защищать сад. Но растения жуки все равно сжирали, я это чувствовал: то тут, то там насекомые садились и вгрызались в листву, и это передавалось мне.