— Я видел данные, которые поступили от нейроадаптера. Внутри него изначально была заложена довольно примитивная диалоговая система, построенная на базе рекуррентных нейронных сетей с архитектурой LSTM и нацеленная на самообучение.

— Погоди-погоди, Марк — Эля поймала его за запястье и заставила посмотреть в глаза, — не забывай, что умник среди нас ты. Что это за диалоговая система с архитектурой?

— Представь себе робота, который может с тобой разговаривать, — нехотя начал объяснять Давыдов. — Он не просто отвечает на вопросы, а запоминает, о чём вы говорили раньше. Как будто у него есть своя память — он помнит твои слова и может их использовать в разговоре.

Этот робот постоянно учится. Каждый раз, когда он с кем-то общается, он становится чуточку умнее. Если где-то ошибся — в следующий раз постарается сделать лучше.

Это как друг, который с каждым днём становится всё лучше в общении. Только этот друг — не человек, а умная программа, которая сама себя улучшает. Самообучает.

— То есть, когда ты ответил, что не знаешь, откуда взялся Марк, ты мне солгал? — спросила Эля, делая глоток приторной жидкости. Она не злилась, просто хотела расставить точки в полагающихся местах.

— Вынужден признать твою правоту, — Марк потупился, но потом коварно ухмыльнулся. — Разве это делает меня менее живым или реальным?

— Ты только что подтвердил, что в младенчестве был чат-ботом! — расхохоталась Эля, находя ситуацию крайне юмористической.

— Эй-эй, полегче на поворотах, Тыковка! Между чат-ботом и диалоговой системой гигантская пропасть.

Марк, по всей видимости, тоже расслабился, и на обратном пути они вели куда более простые диалоги, дурачились, шутили и наслаждались каждой минутой единения.

Лишь ночью, нежась в объятиях Марка, она вдруг вспомнила ещё один вопрос, который возглавлял список, составленный ранее.

— Скажи, а что это за родственники, с которых вы взяли согласие на эксперимент?

— Не мы, а Гена. Ты упускаешь из виду, что я находился при смерти с продырявленной головой, — Марк сжал зубами мочку её уха, словно наказывая за забывчивость. — Моего согласия никто не спрашивал.

— Да, прости, — она сладко поежилась и закинула ногу на его колено. — И всё же, что это за родня?

— Гена сказал, нашел каких-то дальних родственников. Седьмая вода на киселе. Не то троюродная тётушка по линии двоюродного деда, не то ещё что. Он добился, чтобы эту женщину назначили моим опекуном и волеизъявителем, а после взял все согласия.

— Или купил, — предположила Эля. — Вряд ли чужой человек взвалил бы на себя такой груз ответственности. Насколько я понимаю, протезирование центральной нервной системы — штука довольно опасная. Всё могло закончиться печально.

— Вживление чипов в мозг проводятся только с пациентами, имеющими сохранённое сознание и способность к взаимодействию с устройством, — скороговоркой отчеканил Марк. — Так что твои домыслы не беспочвенны. Полагаю, Гена всем отстегнул щедрой рукой: и врачам, и родственникам.

— А тебе никогда не хотелось их найти?

— Зачем?

Эля забралась выше, чтобы их лица находились на одном уровне, и прямо посмотрела в глаза.

— Всё-таки они — твоя семья. Пускай и не слишком заботливая.

— Насколько я знаю, они получили на руки справку о смерти. А мне после операции выправили новые документы, изменили имя и отчество. Так что вряд ли они обрадуются, увидев меня на пороге со словами: "Ну привет! Я воскрес".

— Когда у тебя день рождения?

— Двадцать пятого января. А у тебя, Веснушка?

— Четырнадцатого октября, на покров, — говоря это, Эля зевнула.

— Спи уже, Снежинка. А то я захочу ещё, — он ласково укусил её за кончик носа и вернул к своей груди, чтобы обнимать всю ночь и наслаждаться последними спокойными деньками.

— Сладких снов, чат-бот.

— Кошмариков тебе, маленькая язва.

— Люблю тебя, — сонно пробормотала Эля и в следующую секунду уже спала, не удосужившись выслушать ответное признание.

— И я тебя люблю.

Салон «Гламур» привлекал красавиц со всего Иркутска не только мастерами, но и интерьером с острой ноткой утонченности. Пастельные тона стен, приглушенный свет, тихая музыка создавали ощущение уединенного оазиса. В воздухе плавал легкий аромат лаванды, смешиваясь с запахом профессиональных косметических средств. На стенах висели стильные черно-белые фотографии, а на полках аккуратно располагались баночки с лаками, выстроенные по цветовой гамме.

За маникюрным столом работала Амина — опытный дизайнер ногтей с безупречным чувством стиля. Её тёмные волосы были собраны в аккуратный пучок, на лице всегда играла легкая улыбка, а на шее поблескивала тонкая золотая цепочка. Её руки, покрытые синеватыми венами, двигались с невероятной точностью и грацией.

— Ну что, Елена, как вам такой оттенок? — спросила она, поднося к свету почти законченный ноготь с перламутровым блеском. Её голос был мягким и обволакивающим, словно шелковая нить.

— О, просто прелесть! — воскликнула клиентка, пожилая дама с безупречной осанкой и легкой сединой в волосах. Её шелковое платье цвета морской волны идеально сочеталось с маникюром. — Как раз то, что нужно для летнего сезона. А вы слышали про новый тренд — маникюр с блестками?

— Конечно! — Амина ловко наносила базу на следующий ноготь, аккуратно держа пилочку с алмазным напылением. — Но я всегда говорю: главное — это индивидуальность. Кому-то блестки к лицу, а кому-то лучше классический френч.

— Вот и я так считаю! — подхватила Елена, наблюдая за своими руками в большом зеркале. — А знаете, что я вчера видела в центре? Открылся новый бутик итальянской обуви!

— Ой, расскажите! — глаза Давыдовой загорелись вежливым интересом. — Я обожаю итальянскую обувь.

Это было большим преувеличением. Амина не слыла модницей. Когда в одиночку тащишь на своих плечах малолетнего сына — не до нарядов. Однако умение поддержать беседу на любую тему входило в число профессиональных обязанностей.

— Так вот, представляете, там такие босоножки на тонкой подошве… — клиентка начала увлеченно делиться впечатлениями, а мастер, не прерывая работу, с интересом слушала, время от времени вставляя уместные комментарии. Её движения были отточены до совершенства: выверенными мазками она наносила лак, аккуратно запечатывая торцы, а затем полировала каждый ноготь специальным бафом.

Салон наполнялся звуками легкой беседы, тихим журчанием воды из хромированной раковины, едва уловимым шорохом косметических инструментов и мягким гулом вытяжки. За окном шумел город. На столике рядом с креслом клиентки стоял изящный чайник с травяным чаем, а в вазочке лежали миндальные печенья.

Для развлечения клиентов в зоне ожидания на стене висел большой плазменный телевизор. Обычно он был приглушен и демонстрировал музыкальные клипы или чарующие картины дикой природы от канала "Терра Нова", однако сегодня передавали новости. Парикмахерша Люда Зосина не пропускала ни одного выпуска. Около полугода назад она проводила сына добровольцем на фронт, тот попал в зону СВО, и с той поры его матушка безостановочно просматривала все эфиры, будто надеясь, что в одном из них покажут сына.

Рабочее место Амины располагалось как раз напротив телевизора, давая прекрасный обзор происходящего на экране.

Амина аккуратно запечатывала последний ноготь, когда из динамиков полилась узнаваемая мелодия. Дерзкий рок-н-ролл восьмидесятых сплетался с некими современными веяниями, вызывая отклик в удаленных уголках памяти. На экране появился летающий автомобиль из нержавеющей стали, следом показался всклоченный Док, потом Марти. Амина краем глаза следила за действом.

В салон вошла новая посетительница. Её взгляд упал на журнал с новинками нейл-арта, и она с интересом начала его листать, ожидая своей очереди.

— Знаете, Елена, — сказала Амина, нанося завершающие штрихи, — я тут подумала о вашем предложении. Может, действительно стоит попробовать маникюр с блестками на следующий раз? У меня есть несколько новых дизайнов…