— Спасибо, что не обсуждаете меня, — язвительно выступила Эля.

— Пожалуйста, — добродушно сказал Гена и пояснил для своей девушки. — Если бы речь шла о нас с тобой, я бы поддержал твою идею. Но нам нужно беспокоиться за сохранность моих яиц. Ежели Марковник подумает, что я хоть пальцем к ней прикоснулся, — сама понимаешь.

— Хорошо, будем беречь тебя, — Лена села, опершись спиной на изголовье, между Элей и Геной, и потерлась носом о заросшую темной щетиной щёку, что-то шепнула на ухо любовнику. Оба захихикали, как подростки.

Мартынова покосилась на сладкую парочку с явным неодобрением. Одному под пятьдесят, вторая разменяла четвертый десяток, а ума у обоих, как у пятилетки.

— Два сапога — пара, — пробурчала она себе под нос.

— Мы хотя бы не загоняемся из-за ерунды, — парировала Лена.

— Да, подумаешь, соврал насчёт бывшей жены. У кого её нет? — высказался Гена, и по его тону становилось ясно, что истинную причину разрыва Соболева не знает.

— У тебя нет, у нас обеих тоже, — подытожила Лена.

— Я бы завел для тебя жену, — Самойленко щёлкнул девицу по носу и поцеловал в шею. — Для нас обоих. Может, предложим твоей подруге?

— Господи, вы когда-нибудь успокаиваетесь? — не выдержала Эля.

Они снова рассмеялись почти в унисон.

— Ладно, отчаливаем. Разъяренный тайфун по имени Марк прибудет с минуты на минуту.

Гена встал с кровати, подхватил на руки свою пассию, чмокнул в губы и опустил на пол. Лена быстро похватала свои вещи, бросила на тумбочку ключ от наручников и напоследок дала мудрый совет:

— Не люби ему мозги, люби тело. Вам обоим пойдет на пользу.

Оставшись наедине со своими мыслями, Эля горестно вздохнула. Чокнутые, что с них взять? Однако она вынуждена была признать, что где-то глубоко в душе завидует их умению пользоваться свободой без оглядки на то, кто и что о них подумает.

С каждой минутой волнение набирало обороты. Дыхание участилось. Она покрутила бедрами, задирая скучную учительскую юбку и обнажая ноги выше колен, чтобы…

Дверь в номер распахнулась с такой резкостью, что ударилась в стену и отбила кусок краски. Марк влетел в номер разъяренным, как свора адских гончих, упустивших добычу. Сразу заметил её, чуть смягчился и в мгновение ока оказался рядом — влез на кровать вместе с обувью.

— Мне так жаль, — хрипло прошептал он, поднимая руку, чтобы погладить Элю по щеке, но в последнюю секунду остановил себя и тронул наручники на правом запястье.

О ключе он даже не спросил. Вынул из кармана джинсовой куртки компактный болторез, перекусил ими цепочку, соединяющую металлические обручи, проделал те же манипуляции с другой рукой.

— Где он? Он ничего тебе не сделал?

Эля во все глаза уставилась на столь любимое лицо. Отрицательно покачала головой. Отметила бледный цвет кожи и углубившиеся впадины глаз, проступившие скулы и ещё более острую линию подбородка. Он похудел. В глубине взгляда поселилась печаль, чёрная, как сама ночь, и мрачная, как непроходимое болото.

— Прости меня, — жалобно всхлипнула она, придвигаясь почти вплотную. — Я так сглупила.

Других слов она подобрать не смогла и в порыве отчаяния поцеловала Марка. Он замер на мгновение, а потом ответил ей с тем же голодом и неистовством. Швырнул инструмент куда-то на пол, обнял широкими ладонями её спину. Жадно провёл ими от плеч до самых ягодиц, которые сжал с такой силой, что Эля ахнула, но лишь теснее прижалась.

Он насилу оторвался от спелых губ и принялся осыпать короткими поцелуями всё её лицо, бормоча при этом:

— Это я виноват. Нужно было рассказать раньше, до того как мы сблизились. Я много раз пытался, но не знал, какие слова подобрать.

— Ответь только на один вопрос, — Эля обхватила ладонями его лицо и поймала взгляд. — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне?

— С ума по тебе схожу, — честно признался Марк, боясь разрушить всё более откровенной фразой. Ему всегда казалось, что о любви нужно не кричать, её следует доказывать. Делами, а не болтовней.

Она отползла к центру кровати, не разрывая зрительного контакта, расстегнула блузку, сняла юбку и легла на спину, призывно прогнувшись в пояснице.

— Так покажи мне, насколько ты сумасшедший.

Марк оглядел её с головы до ног. Задержался взглядом на кружевных резинках чулок на бедрах, потом встал и направился к двери. Закрыл её на защёлку. Эля хихикнула, представив, какое занимательное шоу получилось бы, не вспомни Давыдов о незапертой двери.

Он вернулся, на ходу срывая с себя футболку, лёг рядом, подложив ей под голову свою крепкую руку, и прижался щекой к её макушке.

— Не убегай от меня больше, Пуговка.

— Никогда.

Три года назад

Обычно лучезарная Амина Давыдова сейчас казалась воплощением тревоги: её фарфоровая кожа приобрела пепельный оттенок, а в серых глазах читался первобытный страх; густые брови нахмурены, чувственные губы плотно сжаты, а изящные пальцы нервно теребили прядь растрепанных чёрных волос. В её сгорбленной позе с прижатыми к груди руками читалась беззащитность, а на висках проступил лёгкий пот, выдавая учащённое биение пульса.

Она расхаживала из угла в угол, игнорируя жёсткие металлические скамьи с отдельными креслами для посетителей больницы, и бросала частые взгляды на дверь в ожидании врача. Ей сказали, что заведующий отделением нейрохирургии спустится для разговора, как только освободится, однако прошло почти три часа, а доктор всё не показывался. Чудовищная неизвестность убивала.

Этим утром ей позвонили из больницы, и сухой женский голос без намёка на сопереживание объявил, что её муж, Илья Давыдов, попал в аварию: на полном ходу протаранил своим мотоциклом легковой автомобиль. В критическом состоянии его доставили в областную клиническую больницу.

Наконец, появился врач — высокий молодой мужчина в безупречно выглаженном белом халате, который, кажется, был слишком велик для его худощавой фигуры. Его темные волосы были немного длинноваты для врача, но аккуратно уложены, а на лице — легкая небритость, придающая ему более зрелый вид. Несмотря на молодость, в его уверенном взгляде и решительных движениях чувствовался профессионализм. Он двигался быстро, но без суеты, говорил четко и по делу.

— Привет. Я Андрей Павлович, заведующий нейрохирургией. Вы родственница Давыдова Ильи, пострадавшего в результате ДТП?

Амина кивнула и надтреснутым голосом подтвердила:

— Я его жена.

— Ваш близкий поступил к нам. Ситуация непростая, но мы здесь, чтобы помочь.

— Что с ним? Он выживет? — зубы стучали так, что слова сливались воедино.

— Слушай, у него серьезные травмы после аварии, — Андрей Павлович в сочувственной манере придержал убитую горем девушку за плечо. — Открытая травма головы, кусок кости размером с ладонь отсутствует, перелом бедра со смещением. На КТ нашли гематому, сильный ушиб мозга и перелом основания черепа. Плюс внутренние органы пострадали, селезенка порвана.

— Что сейчас происходит? — Амина не сдержала слёз, и они полились по щекам бесконтрольно.

— Наши ребята уже работают. Нейрохирурги делают операцию на голове, параллельно травматологи готовят к операции на бедре. Мы его интубировали, подключили к ИВЛ, капаем мочегонные, чтобы снизить давление на мозг. Началась противошоковая терапия.

— Какие шансы?

— Не буду скрывать, ситуация тяжелая. У него шок третьей степени, давление в голове высокое, показатели плохие. Но знаешь, что? Мы не сдаемся. Работаем сразу по всем фронтам — отек мозга, внутреннее кровотечение, шок. После операции сможем сказать точнее.

— Что делают с головой? — она и сама не понимала, откуда берутся вопросы. В мыслях перепуганной мышью металась лишь паника.

— Делаем трепанацию, удаляем сгустки, останавливаем кровь. После операции будет реанимация, там и познакомимся поближе.

— Когда его можно увидеть?