— Да, в последнее время пришлось снизить потребление углеводов до нуля, потому как процесс застопорился.

— А что такое сушка? — с интересом вклинилась в беседу Ленка.

— Комплекс мер по нормализации веса и прорисовке мышечного рельефа, который включает в себя специальный рацион питания и физические нагрузки, — словно по учебнику оттарабанил Кеша и добавил более понятное описание для девочек. — Билла Скарсгарда в ремейке "Ворона" видела? Круто без футболки выглядит, правда? Вот такого эффекта и добиваются сушкой.

— Это кто тут на сушке сидит? — внёс свои пять копеек Ян, поднялся с места и лихим движением содрал с тела свитер грубой вязки. — Зацени прессуху безо всякой сушки.

Зрелище и впрямь было впечатляющим. Рената влюбленными глазами скользнула по бугристому торсу мужа, отметила благосклонной улыбкой каждый цветной рисунок на теле и отсалютовала бокалом.

— За тебя, мой Аполлон!

— За тебя, моя Афродита! — в тон ей отозвался хвастун и с быстротой молнии опрокинул в себя стопку огненной воды, затем плюхнулся обратно на стул и обнял немного взволнованную Иришку.

— Ты не против утереть нос этому разрисованному попугаю? — заговорщически обратился Кеша к Марку.

Марк безразлично пожал плечами, что можно было трактовать и отказом, и согласием. На беду, Кеша воспринял этот жест за готовность ввязаться в авантюру и громогласно предложил:

— Полтинник пресса на турнике, кто проволынит — оплачивает сегодняшние сборы. Кир, давай проследи, чтобы всё по-честному было!

Кирилл моментально вспыхнул:

— Думаешь, раз я ДЦП-шник, то и тушу свою не подниму с полсотни раз? Ха! Обломись.

— Да я не имел ничего такого, — стушевался Кеша.

— Эль, пойдем, чуть подмогнешь, — позвал Кир, явно задетый за живое словами языкастого приятеля.

Все дружно переместились за угол дома, где у Яна был турник, доска для пресса и поручни для накачивания рук, именуемые брусьями. Кирилл встал под перекладиной, горделиво выпрямился, согнул колени и резко подпрыгнул вверх, цепляясь руками за железную штангу. Эля судорожно сглотнула. Что за безумие?

Кир ловко подтянулся, упёрся ногой в столбик, другую перекинул через перекладину, вскарабкался выше, закинул и вторую ногу, после чего повис вниз головой, удерживая себя на турнике согнутыми коленями.

— Слушай, Кир, не дури, — как можно тише и ласковее попросила Эля, подойдя ближе. Вся эта затея попахивала членовредительством. — Никто не сомневается в твоей превосходной физической форме.

— Поцелуешь меня, если выжму пятьдесят раз? — нагло спросил Кирилл, пропуская мимо ушей доводы рассудка.

Эле оставалось только кивнуть.

Ян с азартом принялся считать, подбадривая друга в суровой мужской манере. Эля заметила, что помимо поддержки он ещё и страховал Кира и готов был в любую минуту принять его вес на себя, чтобы не дать улететь вниз головой.

— Ты напрасно волнуешься, он справится, — всё тот же рокочущий голос зазвучал позади.

В его речи чувствовалась уверенность и спокойствие — нисходящие интонации плавно перетекали одна в другую. Даже такое короткое сочетание слогов действовало парализующе.

Эля обернулась и увидела Марка, который стоял почти вплотную к её спине, и делал вид, что следит за упражнением, а сам из-под опущенных темных ресниц разглядывал её.

Ян продолжал считать:

— Пять, шесть, давай, бро, соберись! Последний рывок остался. Четыре виса, и ты — красавчик. Вот так! Ай да мужичина! Семь! Ай да богатырь! Восемь! Элька, крась губы гуталином, сейчас отрабатывать придётся.

Эля подскочила на месте, но не от слов Яна, а от внезапного прикосновения. Раскрытая ладонь легла на поясницу, медленно опустилась вниз на пяток сантиметров и съехала на бедро, слабо очерчивая соблазнительный контур. Эля подняла сбитый с толку взгляд на спокойное лицо Марка, но ни один мускул в нём не дрогнул, сохраняя внешнюю невозмутимость. Ладонь испарилась.

— Десять! Всё, дружище, хорош! Вгоняешь нас в краску. Как мне потом в глаза жене смотреть, если ты целый полтинник сделаешь, а я вряд ли двадцатку наберу? — завопил Ян и помог приятелю спуститься.

Кирилла тут же вооружили бессменными костылями, Кеша и Марк поспешили выразить восхищение рукопожатиями, Эля подошла, чтобы рассчитаться. Привстав на носочки, она нежно поцеловала Кира в уголок рта и недовольно пробурчала, что рисковать не имело никакого смысла.

— А меня поцелуешь, красавица, если сотню выжму? — с лёгким намёком на шутку спросил Марк, не дожидаясь ответа, сорвал с себя дорогой джемпер из кашемира, вручил его Эле и грациозно, словно вышедший на охоту хищник, запрыгнул на турник, лихо кувыркнулся и повис вниз головой.

Ян методично отсчитывал число поднятий торса, а Эля разрывалась надвое от странного желания поднести чужую вещь к лицу и вдохнуть её запах полной грудью или же передать джемпер на хранение кому-нибудь другому, например, улыбчивой Ленке, которая таращилась на Марка с таким видом, будто могла выброситься вон из трусов по одному его щелчку пальцев.

Мартыновой с трудом верилось, что придётся целовать ещё одного любителя покрасоваться. Всё-таки сотня подъёмов за один подход — это внушительная цифра.

Спустя пару минут пришлось признать, что для этого тренированного позёра сто раз не является проблемой.

Ян закончил счёт:

— Девяносто восемь, девяносто девять — ну ты зверь, конечно! — Сто, сто один, сто два! Не надорвись, приятель. Сто три, сто четыре, сто пять! Готово! Абсолютный рекордсмен сегодняшнего вечера — Марк Давыдов — прощу любить и жаловать, дамы и господа!

Все дружно зааплодировали, близняшки надрывались громче остальных. Лена кокетливо улыбалась, пряча в глубине взгляда алчное желание завладеть столь завидным холостяком. Кстати, таковым он являлся со слов Яна, а это вполне могло означать, что где-то Давыдова дожидалась подружка, а то и целая невеста.

Марк подошёл к Эле, пригвоздив её к месту одной лишь силой взгляда. Она смотрела на него в ответ и отмечала про себя новые детали его гармоничной внешности. Короткая стрижка подчеркивала мужественные черты лица, а легкая небритость придавала облику особую харизму и индивидуальность. Когда он склонился, чтобы забрать джемпер, Эля увидела на носу и под глазами золотистую россыпь веснушек, почти слившихся с загорелой кожей. И эта деталь показалась ей такой трогательной, что она сама потянулась к его губам.

Её окутало запахом океана и терпкостью палящего солнца, а ещё чем-то животным, яростным, настоящим, похожим на обещание или первородный грех. Эля поскорее отделалась от этой глупой мысли, чмокнула полные и сочные губы Марка, подала кофту и поспешила обратно к столу за большим стаканом воды. Во рту разом всё пересохло, а в животе ворочалось чувство неудовлетворенности.

Назад она не вернулась, лишь слушала издалека, как болеют за очередного спортсмена девчонки и азартно вскрикивают парни. От нечего делать она достала телефон, открыла новостную ленту, потянулась к стакану с яблочным соком, подняла и он тут же выскользнул из рук. Спеша отодвинуть мобильный от мокрого пятна, она неловко взмахнула рукой, и выронила устройство. Телефон залетел под стол. Эля полезла за ним, отодвинув стул. И тут же расслышала приближающиеся голоса.

— Как хочешь, я еду домой, — в капризном говоре легко узнавался голос Инги. — Мне осточертела эта компашка и их тупые развлечения.

— Я вызову тебе такси, — отвечал Марк.

— То есть ты намерен остаться?

— Именно так.

— Из-за училки?

— Тебе ли не всё равно?

— А ты и впрямь быстро учишься, теперь уже отвечаешь вопросом на вопрос. Вечером тебя ждать?

— Нет, вернусь в тренировочный центр. Могу я попросить у тебя её номер?

Инга холодно расхохоталась.

— Глупенький, она сбежит, как только узнает, кто ты. Переключись на Ленку, она попроще будет, да и безмозглая. Не догадается, даже если у тебя на лбу нацарапают, кто ты.

— Так да или нет?

— Узнай у неё сам, раз в моих советах ты не нуждаешься.