— Всё в порядке? — спросила, всматриваясь в непроницаемую маску, занявшую привычное место добродушного и открытого лица.

— Можно, я не буду отвечать? Устал, так чертовски устал, — Марк тяжело вздохнул, отер лицо раскрытой ладонью и немного сбавил скорость.

— Давай вернёмся домой, — предложила Эля. — Понежимся в ванне, я сделаю тебе массаж. Или просто ляжем спать, как тебе идея?

— Любой вариант на твоё усмотрение, Бусинка. Для меня главное, чтобы ты была рядом.

— Тогда ванна, массаж и спать, — заключила Эля и погладила щетинистую щёку.

— Завтра у меня встреча с другом, тем самым, который закрутил роман с твоей подругой. Я бы хотел, чтобы ты присоединилась к нам. Только не упоминай о том, что мы в курсе их интрижки.

— Почему?

— Потому что Гена женат.

Стук в дверь вырвал Лену из деликатных оков сна. Она подняла голову с мужской груди и с трудом разглядела лицо любовника. За то время, что они, довольные и обессиленные, провели в объятиях друг друга, окончательно стемнело, и густой сизый мрак поглотил комнату. Гена встал, на ощупь нашел телефон на прикроватной тумбочке, включил фонарик. Посветил по сторонам в поисках выключателя, зажёг верхний свет.

Лена спешно зажмурилась и закуталась в простынь из красного атласа. Стук повторился.

— Сейчас, — мягко пробасил Гена и скрылся в ванной, чтобы через мгновение появиться у дверей в гостиничном банном халате.

В номер вошёл портье с двухъярусной тележкой еды, выкатил её на центр комнаты, раскланялся, пожелал приятного аппетита и тут же ретировался. Гена повесил снаружи табличку "Не беспокоить", запер дверь и вернулся в кровать с тарелкой клубники и запотевшей бутылкой шампанского.

Лена села, опираясь спиной на изголовье и стараясь не таращиться на М. Полчаса назад он объяснил, что это сокращение от "Мистера Икс".

Гена устроился рядом, поставил между ними угощение и сорвал фольгу с игристого напитка, раскрутил проволоку, без малейших усилий вытянул пробку. Та покинула горлышко с лёгким хлопком, и тоненькая струйка шампанского вылилась на девичью ногу.

— За тебя, красотка, — он поднял бутылку, салютуя Лене, и отпил прямо из горлышка. Протянул ей. — Убери чёртову простынь, хочу всласть налюбоваться.

Лена дрожащей рукой приняла бутылку, выпуталась из гладкой ткани, сделала несмелый глоток шипучей жидкости. Странное дело, в темноте ей было намного легче совладать со страхом. А теперь, когда полумрак разрушен, все опасения возвратились вновь, прихватив с собой робость и отчаянное смущение.

Гена выбрал самую крупную ягоду и откусил половину. По комнате поплыл сладковатый запах. Затем повёл остатками клубники по её губами, с силой надавливая, чтобы потёк сок.

— Расколдовывайся уже, молчунья, — со смехом сказал он, слизывая сок с её рта и подбородка.

— Мне казалось, тебе нравится, что я немногословна, — она разомкнула губы, и Гена положил ей на язык следующую спелую ягоду, а потом с хищным прищуром глаз наблюдал, как она жуёт и глотает.

— Нравится, — согласился он, — но не тогда, когда ты смотришь на меня, как на инопланетное чудовище. Словно я тебя пугаю.

— А ты и впрямь пугаешь, — подтвердила Лена и пояснила, — я всё время жду какого-то подвоха. Цепей, плетей, каких-нибудь излишеств. Когда сейчас постучали, я мысленно простилась с жизнью.

— Глупенькая, — он поцеловал её в висок, — я не Синяя Борода, красавицами не питаюсь. И кстати, ни с кем не делюсь своим.

— Я скорее жду от тебя поведения в духе Кристиана Грея.

— Кого? — Гена расхохотался, забрал бутылку и сделал пару жадных глотков.

— Да есть такой выдуманный садист и миллиардер. О нём ещё несколько фильмов сняли. Эротика в духе БДСМ.

— Пятьдесят цветов чего-то там, да?

— Пятьдесят оттенков серого, ага, — поправила она.

— Мои пристрастия далеки от садизма. То, что ты принимаешь за попытку доминирования, на самом деле лишь умелое выполнение желаний. Я знаю, чего хочу от партнёрши в сексе, и говорю прямо. Это отличает зрелого мужчину от желторотого юнца.

Он поднёс к её губам ещё одну ягоду, но откусить не позволил, лишь коротко велел:

— Облизывай.

Лена коснулась языком красного бока, провела им от зелёного черенка до острой вершины, потом обхватила губами и целиком взяла в рот вместе с кончиками его пальцев. Она неотрывно следила за его реакцией и чётко уловила момент, когда карие глаза с золотыми прожилками потемнели от вожделения.

Он скормил ей клубнику, после чего снял халат и устроил её поверх своих бедер. Поцеловал в губы, приласкал шею и принялся терзать грудь, ловко сочетая грубость с изнуряющей нежностью.

— А что было бы, откажись я приехать? — спросила Лена, плавно покачиваясь взад и вперёд, задевая признак его страсти.

— Я бы приехал к тебе сам. И был бы о-очень тобой недоволен, — он приподнял её над собой и пристроился ко входу. — Опускайся медленно, — велел он и шлёпнул по упругой ягодице. — Руки клади мне на грудь, сгибай их в локтях и начинай двигаться. Глаза не смей закрывать, я хочу видеть, что тебе нравится. Тебе ведь нравится принимать мой член?

— Да, — с чувством ответила Лена.

— Хорошо, тогда прогнись в пояснице и активней работай бёдрами. Я хочу быстро кончить и помучить тебя одной игрушкой.

Лена в изнеможении откинулась на подушки и закрыла глаза.

— Сколько тебе лет? — спросила тихо, чувствуя, как Гена ложится рядом и накрывает грудь рукой.

— Если думаешь называть меня папочкой, будет чересчур, хотя в целом мне это обращение нравится. Я старше тебя на пятнадцать лет.

Лена мысленно прикинула цифру: в районе 45 лет.

— Аппетиты у тебя совсем не как у папочки, — она прекратилась на бок и с наслаждением ткнулась носом в крепкую грудь.

— Не пойму никак, ты жалуешься что ли? — судя по голосу, Гена улыбался.

— Намекаю, что мне нужно отдохнуть.

— Пяти минут тебе хватит?

— Что? Ты шутишь, правда? — и тут в мозгу что-то щёлкнуло. Время! — Который сейчас час? — спросила она обеспокоенно.

— Начало первого ночи, — Гена сверился с экраном телефона. — Ты уже надумала сбежать?

Лена чертыхнулась, вскочила на ноги — лёгкая боль в низу живота дала о себе знать, — и поспешила в прихожую. Где-то там остался её телефон, который она положила на столик или вроде того.

Найдя пропажу, она быстро нажала видеовызов и постаралась, чтобы в кадре было только её лицо.

— Соболева, поганка этакая! — зло вскричала Эля.

— Всё, Мартынова, выдыхай, — миролюбиво отозвалась Лена. — Я жива-здорова. Как вернусь домой, ещё разок наберу тебя. Не знаю, когда это будет. Извини, что заставила волноваться.

Эля попыталась вставить что-то в сбивчивую речь подруги, но та уже отключилась.

— Ты кому-то рассказала о нашей встрече? — за спиной возник Гена.

— Только лучшей подруге. Боялась к тебе ехать, никого не предупредив.

— Что ж, разумно, — он скрестил руки у нее под ребрами и предложил, — пойдем наедимся вкусностей и завалимся спать. А утром, если хочешь, я побуду для тебя Кристофером Робином.

— Кристианом Греем, — поправила Лена и засмеялась.

— Да хоть Христофором Колумбом, лишь бы ты подо мной кончала, — промурлыкал он на ушко и потянул к тележке с едой.

В каменном лабиринте сибирской столицы, где улицы пульсируют деловым ритмом, притаился островок восточной мудрости — ресторан «Кокороко». Словно дзенский сад посреди бетонных джунглей, он встречал усталых путников тишиной и покоем, где каждый уголок дышал философией древних самураев.

Марк и Эля загодя приехали на встречу, однако таинственный Геннадий, проходимец и прелюбодей, уже поджидал их за столиком.

На вид ему было около сорока. Лицо обрамляли аккуратно подстриженные аспидно-черные волосы с легкой проседью на висках, придающей солидности.