Заметив Марка, он поднялся из-за стола — строгий деловой костюм визуально добавлял роста, идеально сидящий темно-синий пиджак подчеркивал широкие плечи, а брюки с безупречными стрелками изящно облегали ноги. Белая рубашка оттеняла его загорелую кожу, а золотой зажим для галстука ненавязчиво намекал на успех и достаток.

Очки в тонкой черной оправе удивительно шли его лицу — они не только придавали ему интеллектуальный вид, но и делали взгляд более глубоким и проницательным. Карие глаза, скрытые за стеклами, излучали тепло и искренность, а ещё в них читалась уверенность человека, познавшего жизнь.

Легкая улыбка, играющая на губах, делала его лицо особенно привлекательным и располагающим к общению.

Он первым протянул руку для пожатия, а когда Эля подала свою — накрыл её второй ладонью, погладил с обеих сторон, затем поднёс к губам и поцеловал.

— Приятно, наконец, познакомиться с вами, Эля. Марк не ошибся в выборе. Вы — само очарование, — голосом он очень напоминал Марка. Тот же неспешный ритм, мурлыкающие сочетания звуков, паузы между словами. Разнилась тональность. Голос Гены звучал чуть ниже.

— Мне тоже, — покривила душой Эля. — Марк много рассказывал о вас.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Все трое сели за стол.

— Я взял на себя смелость сделать заказ на всех, — покаялся Гена. — Надеюсь, вас не разочарует мой выбор. Итак, Эля, вы — учитель в школе, притом не в обычной, а с каким-то названием. Не поясните невежде, в чем разница?

— Разница, на самом деле, очень существенна. В вальдорфской школе главное — развитие личности ребенка. Мы уделяем особое внимание творчеству, искусству и ручному труду. Дети создают собственные учебные пособия, что развивает их воображение и самостоятельность.

— Вы видите в этом достоинство? Творчество, искусство — всё это замечательно, но не в ущерб академическим знаниям. Разве ваши выпускники не сталкиваются с трудностями при поступлении в технические вузы?

— Наши выпускники редко выбирают себе профессии технической направленности. К тому же у нас нет оценок и стресса. Вместо этого учитель дает обратную связь в форме рекомендаций. Это помогает ребенку учиться без страха и давления.

— Нет оценок, нет учебников, — заключил Гена. — Вы только не подумайте, Эля, будто я критикую. Мне и впрямь любопытно. У меня старший сын школьного возраста, разгильдяй и лоботряс, как и все мальчишки в его возрасте. Я потому и интересуюсь, вдруг окажется, что вальдорфская школа — именно то, что мы искали.

— Ген, не морочь Эле голову, — Марк влился в беседу и заговорщически подмигнул своей девушке. — По секрету тебе скажу, что у него уже давно всё распланировано для обоих сыновей, хотя младшему едва исполнился год.

— О чём это ты толкуешь? Я открыт для всего нового.

Эле подумалось, что он чересчур сильно открыт, если вспомнить их с Леной предысторию. Надо же, годовалый малыш, а туда же — на приключения потянуло.

— Какие ещё отличия своей школы от общеобразовательной можете назвать?

— Гена!

— Марк, не мешай мне дискутировать с твоей спутницей. Эля, вот вы упомянули отсутствие оценок. Не боитесь, что ваши дети — я имею в виду учеников, — столкнувшись с реальностью, будут к ней не готовы? Ведь в обычной школе учат конкурировать, ставить цели, а у вас — бац — и синергетический подход.

Эля немного смутилась, но быстро совладала с мыслями и аргументировала:

— Ключевое слово для вас, я так понимаю, "конкурировать". А в вальдорфской парадигме акцент делается на развитие креативного мышления, формирование эмпатических компетенций и освоение методологии эвристического познания. Иными словами, в нашей школе мы воспитываем в каждом ребёнке счастливого человека, способного найти себя в жизни, а не робота, нацеленного только на сдачу экзаменов.

Она сама не поняла, как высказала это единым духом.

В какой-то момент её пламенной речи мужчины переглянулись. Гена выглядел впечатленным, Марк победоносно улыбался и в то же время чуть хмурился.

— Давыдов? — Гена покосился на друга. — Женись на ней. Я б и сам попытал счастья, но, увы, давно и безоговорочно лишён этой возможности, — он потёр золотой обруч на безымянном пальце и отсалютовал стаканом с водой в сторону дамы.

Эля сделала глоток и огляделась по сторонам. В воздухе витали ароматы свежеприготовленных суши. Нежно звенели фарфоровые чашечки. Свет был приглушен, словно акварель, а тени причудливо танцевали на стенах, увешанных старинными японскими гравюрами. Массивные деревянные перегородки делили пространство на уютные ниши.

В центре зала, как алтарь кулинарного искусства, возвышалась открытая кухня. Повара, облаченные в белоснежные кимоно, творили гастрономические шедевры с грацией танцоров кабуки. Их движения были точны и выверены, словно каждый ролл — это не просто блюдо, а произведение искусства, достойное императорского стола.

К столу подали фирменный сет из шести видов суши с морепродуктами на подносе из черного дерева, инкрустированного золотыми узорами.

Эля с любопытством попробовала угощение и закрыла глаза в блаженстве. Каждый кусочек — это маленькая история, рассказанная языком вкуса. Икра тобико взрывалась фейерверком вкусовых ощущений, а тунец таял на языке, словно первый снег на горячих камнях.

— Гена, а чем вы занимаетесь? — спросила она, ловко орудуя палочками.

— Я вхожу в совет директоров холдинга "Мир будущего", который взял под крыло мою собственную фирму "Трейд". В "Трейде" мы в основном занимаемся апробацией сверхреволюционного искусственного интеллекта. Без преувеличения скажу, что с появлением Марка в наших рядах, процесс сдвинулся с мертвой точки.

— Мне следует покраснеть, наверное, — хмыкнул Марк.

— А что в вашем проекте, как вы выразились, "сверхреволюционного"?

— Давай перейдем на "ты"?

Эля кивнула.

— Революционно в нём всё. Ты знаешь, что такое идеальный искусственный интеллект?

— Могу предположить, что это ИИ, способный решать все задачи и знающий всё и обо всём.

— Именно! Который сможет не только обработать информацию, но и понять её на человеческом уровне. Говоря иными словами, мы бьёмся над созданием машины, которая будет способна чувствовать, переживать и осознавать себя.

— Определять себя в качестве «я — субъект» — это не типично для искусственного интеллекта, — дополнил Марк. — Вот скажи мне, чем сознание отличается от подсознания?

— Подсознание — это некая глубинная часть нашего мозга, которая хранит генетическую память. А сознание — это мыслительный процесс… — Эля запнулась, не имея возможности чётко выразить мысль. — Хм, а знаешь, слова вроде и простые, понятные, но толковать я их не умею.

— Подсознание — это область психики, которую человек не осознаёт и не может контролировать. Оно влияет на эмоции, поведение и принятие решений. Интуиция тоже входит в подсознание. И ты правильно подметила насчёт генетической памяти: глубоко укоренившиеся убеждения как раз родом из подсознания.

Сознание же — это непосредственный и личный опыт каждого человека, который включает в себя рациональное, логическое и аналитическое мышления, ощущения, переживания, воспоминания, знания и — самое важное — самопознание.

К настоящему времени искусственный интеллект научился имитировать подсознание: это, к примеру, система распознавания лиц. ИИ умеет принимать сложные решения, выполнять автоматические действия, самостоятельно отбирать данные для дальнейшего сохранения. Но сознания у машины нет.

Она не обладает способностью к долгосрочному планированию, саморефлексии. Она не способна к анализу собственных ошибок и не считает себя субъектом.

— Она даже не способна понять, что существует, — добавил Гена. — Именно этой проблемой мы и занимались: начали создавать систему, которая осознавала бы своё существование.

— Да, нагородили многослойную архитектуру, где каждый слой отвечает за определённый аспект сознания, — с долей ехидства пояснил Марк. — Всё в кучу смешали: восприятие, память, самоанализ.