Эля секунду переваривала увиденное, а после порывисто обняла Марка и прошептала, уткнувшись носом в его шею:

— У меня нет слов. Это прекрасно! Будто дополнительные сцены из фильма. Док, Марти и другие — их просто не отличить от оригинала. Как вам удалось?

— Чудеса пост-продакшена. Я сам всё сводил и монтировал, чем сэкономил для фирмы пару-тройку миллионов. Тебе, правда, понравилось?

— Понравилось — слабо сказано! Это невероятно. И ты смотришься таким… аппетитным!

Она привстала на цыпочки, коснулась пальцем его виска в том месте, где на видео находился светодиод, погладила идеально гладкую и ровную кожу.

— Тоже пост-продакшн?

— Ловкость рук и никакого мошенничества, — Марк сорвал с её губ нежный поцелуй и заключил в долгие объятия. — Сегодня я последний вечер в твоём распоряжении. Завтра прибывает партия серийных андроидов. Будем собирать, закачивать интеллект, обучать и тестировать. Всё в сжатые сроки. Генеральный холдинга выставил такие условия, в которых прописано по десять минут на еду и не более трёх часов сна на человека.

— Шутишь?

— Какое там, — мрачно усмехнулся Давыдов. — Гена со своей рекламой поскакал впереди паровоза. Теперь к моменту выхода ролика в эфир у нас должно быть не меньше десятка работоспособных экземпляров — это, что называется де-юре, де-факто у нас только Маркус, но он не для продажи.

При упоминании диковинного автомотона, который запомнился ей своей схожестью с камертоном, приделанным к роботу-пылесосу, Эля поневоле вернулась мыслями в тот день. И нашелся предлог для разговора, которого они избегали.

— Не хочешь прогуляться? — предложила она.

Вечерняя набережная Иркутска была окутана мягким светом уличных фонарей, отражающихся в темных водах Ангары. Марк, ведущий на поводке чинно вышагивающего Тобика, и Эля медленно прогуливались вдоль парапета, наслаждаясь прохладой летнего вечера.

Тихая река несла свои воды, словно зеркало подхватывая огни противоположного берега. В воздухе витал легкий аромат цветущих лип, смешиваясь с прохладой вечернего ветра.

— Могу я задать несколько вопросов? — наконец, решилась Эля и на удачу скрестила пальцы, точно опасалась неблагоприятного исхода.

— В первую очередь, ты можешь не спрашивать, а сразу начинать с вопросов, Ягодка, — Марк, как всегда, держался игриво, хоть она и уловила напряжение в голосе.

— Хорошо, — протянула она задумчиво, подбирая наиболее важный вопрос. — Я заранее прошу прощения, если моя формулировка тебя обидит. Поверь, я не со зла, просто не знаю, как правильно изложить…

— Эля, спрашивай уже — он остановил поток несуразностей и подтянул пёсика за шлейку, не давая тому подлезть под перила.

— Озвучу прямо: я так и не поняла, кем делает тебя нейроадаптер. Искусственный интеллект в живом теле?

— Давай разберёмся, что делает нейроадаптер. Это имплант, который помог полностью восстановить работу мозга. В моём случае имела место автомобильная авария. Повреждения были слишком тяжёлыми, как сказали бы врачи, несопоставимы с жизнью. Протезирование нервной системы оказало положительный эффект на восстановление речевых функций, однозначно улучшило подвижность — я имею в виду отклик между мозгом и конечностями.

Ну и пошло на пользу нейрокогнетивным функциям: к ним относятся память, внимание, интеллект, праксис — это способность приобретать и использовать навыки, и гнозис, что отвечает за способность распознавать ощущения от органов чувств, куда входит зрение, осязание, обоняние и слух.

— Хочешь сказать, всё это развито у тебя сильнее, чем у обычного человека?

— Если бы я мог сравнить мировосприятие прежнего себя с нынешним, я бы ответил с большей уверенностью. Беда в том, что отчётливо я помню только последние два года. До того момента — белое пятно. Так что глупо хвастать тем, в чём не уверен. Но точно могу сказать, что обучаюсь я в разы быстрее любого человека. Мне не составило труда за пару дней разобраться в сложнейших вопросах пост-продакшена. Я с нуля овладел всеми тонкостями монтажа, сведения воедино, довёл до ума визуальные эффекты, доработал звуковое сопровождение. У меня были все исходники, сделанные профессионалами, но даже без них я бы справился, просто потратил бы чуть больше времени.

Помнишь мой рассказ об инвестиционном приложении, которое помогло выправить моё материальное положение? Я тогда ещё сказал, что смастерил его с группой энтузиастов, которых привёл Гена. Так вот, никакой группы не было. Я его написал, отладил и довёл до релиза в одиночку.

Они дошли до мемориального комплекса с вечным огнем. Эля внимательно слушала, держа Марка под руку, и силилась переварить рассказ.

— А твои воспоминания об учёбе и бабушке, которая тебя воспитала — это выдумка или что?

— Я думаю, это его глубинные воспоминания. Когда ты спрашивала, я отвечал, не задумываясь, и получилось, будто это мой жизненный опыт, но нет.

— Прости, но ты говоришь так, будто вас двое. Есть он — Илья, да? — Марк кивнул, смотря куда-то далеко перед собой. — И есть ты. Можешь как-то растолковать мне это, а то в голову лезет всякая ерунда вроде раздвоения личности.

— Я и сам не до конца понимаю, что это. Первые месяцы восстановления были кошмарными. Я был прикован к постели, не мог даже ложку удержать в руке. Сидеть учился больше месяца. Как вспомню, озноб берет. То время мне запомнилось тремя состояниями, лихорадочно сменяющими друг друга: в одном я сгорал в агонии, каждая клеточка моего тела болела так, что мне хотелось биться головой о стену; потом приходили эмоции, очень много эмоций, от гнева до безотчетной эйфории с остановками на станциях "Ужас", "Смятение", "Печаль"; а следом наступало упорство. В этом состоянии я перебарывал себя и стремился вернуться к нормальной жизни.

Понимал ли я, что внутри есть ещё кто-то? Нет. О прежней жизни мне рассказал Гена. Какие-то детали его истории нашли подтверждение на задворках памяти, какие-то всплыли впоследствии.

— Тогда откуда взялся Марк?

Давыдов задумался, огляделся по сторонам, словно прикидывая, как далеко они удалились от дома, увидел торговую палатку с кофе и пошёл за напитками.

— Если честно, я и сам не знаю, — пожал он плечами.

— Но вы ведь говорили об эксперименте, о подселении искусственного интеллекта в живой мозг.

— Это была идея Гены. Он собирался мягко подвести тебя к тому, что я не совсем обычный человек, а управляемый чужеродными нейронными импульсами незнамо кто.

— Боже, я начинаю путаться, — Эля в отчаянии сдавила переносицу и на миг закрыла глаза, чтобы упорядочить информацию.

— Давай я быстро разложу всё по полочкам, — Марк встал у прилавка, за которым суетилась молоденькая студентка, и заказал травяной чай с мёдом и горячий шоколад с кусочками зефира. Пока дожидались напитков, он отвёл свою спутницу в сторону. — Эксперимент состоял в следующем: мне вживляют нейроадаптер, он передаёт все данные о работе мозга в сеть, группа программистов, занятая созданием идеального ИИ, собирает многослойную модель — помнишь, Гена рассказывал о своей задумке с многоуровневой архитектурой, где каждый слой имитировал какую-то часть сознания?

Эля кивнула.

— Так вот, у них уже была заготовка. Данные, поступившие от нейроадаптера, помогли заполнить провисающие участки кода. Так на свет появился Маркус. Выписавшись из больницы, я подключился к работе команды и сумел отладить их детище таким образом, чтобы оно стало по-настоящему разумным.

— Но почему ты сказал, что эксперимент закончился тем, что искусственный интеллект поглотил личность реципиента? То ведь были твои слова, Марк! Ты расписывал мне своё сожаление по этому поводу, мол, очень плохо, что вживленный ИИ получил полную свободу и более не контролируется реципиентом. А сейчас ты всё переиначиваешь так, будто в твоей голове всего лишь имплант, который делает тебя гением и только.

Их позвали забрать бумажные стаканы с напитками. Эля отпила из своего, причмокнула губами, смакуя горьковатую сладость. Марк не спешил с ответом. Крутил крышечку из черного пластика на своём стакане и поджимал губы, точно запрещал себе что-то. Наконец, он осмелился и произнес: