К нам подошёл Сергей. Не знаю, почему Марк называл его Дёма. Мне он представился как Сергей, когда провожал нас с Машенькой к машине.

— Лена, познакомься. Дёма завтра отвезёт тебя к адвокату, поможет с документами, с разъездами.

— Спасибо вам, я сама. Вообще то такси есть и вы мою машину починили… — я лепетала, переводила взгляд с одного мужчины на другого. Оба такие красивые. Высокие, в костюмах, в лёгких пальто. С идеальными стрижками. Сдержанные. Вообще не похожие на головорезов, но я пока видела их именно в таком амплуа.

Собственно, один раз Марк поколотил двоих на заправке, сегодня досталось Виктору, а Сергей так вообще казался громилой в отпуске. Божечки, да кто же они такие?

— Елена, во сколько за тобой заехать завтра? Я буду твоим телохранителем. — Сергей, в смысле Дёма пропустил мимо ушей весь мой лепет.

— В 10 утра, — я вежливо дрожала под взглядом зелёных глаз своего телохранителя, (когда это я научилась так точно отвечать на вопросы?).

Дёма ушёл, Марк по хозяйски приобнял меня:

— С Дёмой я за тебя спокоен. Не переживай. Всё будет отлично.

Странно, я и вправду не переживала. Может быть впервые в жизни я вдруг поняла, что и вправду теперь как за каменной стеной.

— Марк, нам пора. Маша устала сегодня. Время позднее.

— Сейчас поедем, — он бережно убрал упрямую прядь волос с моего лица: — Завтра с утра я занят, а вечером, в семь заеду за тобой.

— Не стоит этого делать, — я снова опустила голову, — Я не свободна. Сначала развод. А потом подумаю.

— Конечно, подумай. Кто же против. Итак, Дёма приедет к 10 утра, отвезёт тебя к адвокату. Потом к врачу, руку твою покажите. Врачу я звонил, он будет ждать. Вечером в семь я приеду, поедем в ресторан, в Арлекино”. Нам о многом надо поговорить.

— Ты уже всё решил? А меня спросил?

— Спрашиваю, что не так.

— У меня есть машина, правда, она осталась во дворе моего дома, у Виктора. Поеду на такси, заберу. Сама отвезу себя куда надо.

— Стоп, — Марк чуть прищурился, — Лена, ты в ближайшую пятилетку точно не окажешься один на один рядом со своим мужем. Возить тебя будет Дёма до тех пор, пока рука не заживёт и пока я не решу можно или нет тебе самостоятельно передвигаться.

— Но почему? — кажется, я даже топнула.

— Потому, что я сказал.

Марк притянул меня к себе, чмокнул в лоб: — Упрямая и красивая моя женщина, кто тебя воспитывал? Меня надо слушаться на том простом основании, что ты моя женщина.

Я всё собирала фразу в голове, мне не нравилось, что Марк вот так командует и одновременно я так радовалась, что мужчина запросто решает все мои вопросы. Я как то к этому совсем не привыкла. И вообще — никакая я не его женщина!

Подбежала Машенька, притащила целый ворох жёлтых листьев:

— Бабуле подарим!

Взяла дочку за руку, направилась к машине. Злая, раздосадованная и растерянная.

В машине дочка сидела у меня на руках, клевала носом. Марк то и дело посматривал на меня в зеркало заднего вида. Я украдкой пыталась поправить волосы, всё думала на кого я похожа. Я себя даже в зеркало не видела после Виктора. Меня это волновало, а вот Марку, кажется, было всё равно. Он всё время улыбался, а мне хотелось его треснуть. Ишь ты, командир!

К дому тётушки приехали быстро, сзади за нами впритык встала машина Дёмы.

Маша помчалась в подъезд, запрыгала весёлой стрекозой по ступенькам, забарабанила кулачками по двери, когда мы всей компанией подошли к квартире тёти.

Я собиралась вежливо попращаться с Марком, когда дверь открылась, в образовавшуюся щель просочилась Маша, а потом… дверь захлопнулась. Перед моим носом.

Я постучала снова, что за дела. Дверь приоткрылась на сантиметр и оттуда раздалось:

— Дома нету никого. И стучать не надо.

Я растерянно повернулась к Марку. Он улыбался. Они что, сговорились с тётей!

Мы на пустой лестничной клетке, но подъезд дело такое, войти могут в любую минуту. Вообще странная ситуация, всё из за тётушки.

Марк обеими руками упёрся в стену, захватив меня в плен. Между нами расстояние всего ничего. Не передать словами, какие искры пробивали меня электрическими разрядами.

Марк был настолько близко, я уставилась взглядом в его воротник. Запах — незнакомый, терпкий, обезоруживал меня. Марк аккуратно прикоснулся к моему подбородку, поднял двумя пальцами. Смотрел мне в глаза. Он будто читал всё, что происходило со мной.

Прочитать было не трудно. С каждой секундой у меня оставалось всё меньше сил. Я слышала удары его сердца, или это моё колотилось так, что я глохла.

Во рту пересохло, я облизнула губы, уже ничего не соображала.

Лихорадочно придумывала что сказать, как вывернуться и одновременно хотела этого поцелуя.

— Иди ко мне, — его шёпот выключил последнее моё сопротивление. Не знаю, когда я потеряла стыд, но прикосновение его губ было волшебным! Напористое, наглое, умелое. Марк зарылся рукой в волосы на моём затылке, тянул в себя мои губы, сминал, толкался языком, да что же он творил!

А я чувствовала себя необыкновенно распущенной, сгорала от стыда и умирала от счастья!

Разорвав поцелуй, он проговорил мне на ухо, чуть с хрипотцой, по мужски скупо, без эмоций:

— Завтра заеду вечером.

Нажал на звонок, легко сбежал по ступеням, остановился на лестничном пролёте, дождался, пока тётушка впустила меня.

Я себя не помня вошла, стояла в прихожей, подпирала спиной дверь, смотрела на тётушку. Прошептала:

— Мне стыдно, но я такая счастливая!

Мои дорогие читательницы. Если вы подумали, что вот всё и устоялось у Лены, она встретила прекрасного принца и сказочке конец, то поверьте, это вовсе не конец. Жара только начинается.

Жизнь очень сложная штука и бывают такие овраги на ровном месте — хорошо бы преодолеть…

Дорогие мои читатели. Прошу вас, если роман нравится, поддержите его звездой.

Марк.

Вышел из подъезда Лены.

Шёл к машине, Дёма сидел в своей, опустил стекло, высунул свою круглую физиономию:

— Шеф, куда сейчас?

Я подошёл к нему:

— Дёма, колись. Ты сегодня к Лене домой возвращался за сумкой. Бил её евнуха?

— Нет. Ты же не давал команды.

— То есть, мужик остался цел и невредим?

— Ну да, цел. Вроде.

— Б..ть. Так цел?

— Ну, он мешал мне сумку искать. Я его отодвинул. Чуть-чуть. Честно, не бил. Чего его бить. Он потом сам сумку нашёл, принёс.

Смех Дёмы как обвал в горах: громкий, резкий и жуткий. Так, я смотрел на Дёму сильно сомневаясь, что Ленкин муж не пострадал. Для Дёмы “ бил” значит что то сломал:

— Хорош проявлять чудеса идиотизма, придурок! Если ты, Дёма, покалечишь его до развода, как по-твоему Ларина станет Михеевой?

— Не понял, шеф. Что не так то?

— Ты его поломаешь, козла в больницу упекут. Вдруг Лена, как жена декабриста помчится сидеть над ним в больничке, компрессы прикладывать, думая что виновата в его калечности?

— Тогда у меня идея. Твоей Ленке надо стать вдовой.

— Команда адвокатов всё сделает без твоих стараний, Дёма. Тем более, я сейчас сам к нему съезжу. Морду ему точно надо набить и растолковать, чтоб ребёнка больше не похищал.

Дёма понимающе лыбился:

— А можно я?

— Нет. Дёма, поезжай в офис. Подтяни начбеза, секретарю скажи, пусть ждёт. Я скоро подъеду.

Я сжимал руль, слова Лены про её мужа “он обещал забрать дочь” бухали отбойным молотком в башке. Обещалкин, твою мать. То, что он сегодня вытворил, реально выкрав дочь у матери, — где гарантия, что он не закрепит успех, просто, чтоб вынудить Лену вернуться.

Сейчас приеду, запихаю ему семейные фантазии в самое тёмное отверстие его организма.

Приехал к дому, вежливо постучал, ожидая, когда дверь откроет Ленкин евнух (хотя, ох как подмывало вынести дверь вместе с коробкой).

Дверь мужик долго не открывал.

В камеры, наверное, смотрел. Ничего, подожду. Через минуту с той стороны двери зашевелились. Дверь открыла… баба. Отодвинул её: