Дальше я ни о чём не думала.

С прокрутами колёс сорвалась с места. Вцепилась в руль, неслась в сторону трассы, что называется, со свистом за ушами.

Машина не слушалась руля. Ночью был дождь, мокрый асфальт опасно скользил сливочным маслом под колёсами. Из-за слёз, то и дело застилающих глаза, ничего не было видно, приходилось тереть лицо ладонью.

Представляю, на кого я была похожа после бессонной ночи с зарёванным опухшим лицом.

Мне надо было сейчас, немедленно поставить заключительную точку в моих подозрениях. Дура, какие уж там подозрения, это уже убеждения.

Тот посадочный квиточек на имя Латышевой Марины сложил картину из обрывков. Я, правда, не знала какая фамилия у теннисистки, может она и не Латышева. Но и сотрудниц Марин у моего мужа не было.

Надо же, скотина. В Китай её возил, а я с марта деньги на сумочку выпрашивала. Так мне и надо. Сама себя зарыла вечными своими уступками мужу. Всё стеснялась зубы показать. Неудобно было просить на себя.

Уже через двадцать минут сворачивала с трассы. У меня пульс зашкаливал. Сердце колотилось где то в горле. Пробираясь на нашу улицу вползала медленно, кралась лисой.

Давно я тут не была. Забор наполовину из рабицы, строительный мусор вокруг дома, весь свежепостроенный дом как на ладони. И машина Виктора. Во всей блистательной красе!

Я поняла, что они там. Не он, а ОНИ!

Ощущения были сродни путешествию по знойной пустыне. Иссушенное сердце захлебнулось в кипящей крови. Стало сухо во рту, нечем было дышать. Розовые очки рухнули в никуда.

У мужа любовница. Измена.

Машина Виктора стояла перед ступенями.

Не в гараже, не под навесом, а перед ступенями. С чего бы вдруг. Первое, что делал мой муж возвращаясь домой или сюда, на дачу, это ставил свою ненаглядную тачку в гараж. Любовно оглаживал, сдувал пылинки и чуть ли не рукавом протирал фары. Трясся над ней как над хрустальной…

Это мой убитый Матисс мог оставаться не то, что во дворе, он и за воротами был никому не нужен.

Я подошла к машине, смотрела на переливающееся бордовыми и золотистыми звёздочками чудо. Плавные изгибы машины сияли изяществом.

На пассажирском переднем лежал клатч. Чужой. Чёрный, бархатный дешёвый клатч никак не вязался с дорогущей машиной Виктора.

Собственно, почему я называла эту дорогостоящую четырёхколёсную шикарную красавицу-Ауди Витиной? Она также его, как и моя. Ведь так?

Я огляделась. На глаза попался прекрасный красно-оранжевый кирпич. Это подруга-судьба приготовила его специально для меня.

Подняла кирпич, ох тяжеленный. Как раз то, что надо.

Размахнулась и со всей силы влепила кирпичом по вылизанной морде машины. Удар пришёлся прям по центру капота.

Звук сначала был такой, будто упал огромный термос. Глухо так, — бум! — а потом треск со скрежетом. Ровно через секунду разорвалось небо, зашлось сиреной. Сигнализация выла как раненый бронепоезд.

Я от ужаса отступила, попятилась.

Из дома вылетел Виктор. Голый. В намотаной простыне на бёдрах. Сначала он увидел меня.

Я, как Наполеон, стояла сложив руки на груди бесстрашно смотрела ему в лицо.

А вот лицо моего мужа стало страшным, когда он уставился на захлёбывающуюся сигнализацией машину.

Взгляд мужа был непередаваем: вселенское горе. Его взгляд скользил по капоту, ощупывая каждый сантиметр моего хулиганства.

Хороший такой, мощный скол до самого металла. Покарёженный, с рваными зазубринами. С трещинами, извивающимися кривыми линиями через весь капот. Я молодец — отличный удар.

— Витенька, что случилось? — следом за моим мужем выскочила “его вишенка” на торте — Марина. В халатике, всклокоченная и перепуганная. Заметив меня сразу спряталась в нору.

Мой муж поднял на меня белые от бешенства глаза, схватился обеими руками за голову. Прошипел:

— Что ты наделала!

Простыня соскользнула с его бёдер. Абсолютно голый мужчина на фоне крыльца выглядел жалко.

Я смотрела на мужа. Каким же он мерзким показался мне в эту минуту. Голый, жалкий, какой то растерянный с серо-бежевым комком между ногами. И вот то самое, серое и вислое, из за чего началось сражение вызывало отвращение. Какая жалкая гадость!

Муж впопыхах ухватился за соскользнувшую простыню, ко мне тоже вернулся дар речи:

— Штаны надень, Ромео.

Развернулась и пошла к своей машине.

— А ну, стой, ведьма!

Виктор неуклюже бросился меня догонять. Я испугалась. Припустила к машине, успела спрятаться в салоне, закрылась изнутри.

Муж стучал пятернёй по стеклу, по двери:

— Лена, дура, что ты наделала!

Не стала ждать марлезонского балета. Завела свой верный матисс, тронулась, показав в окно средний палец.

Теперь я никуда не спешила. Надо было хорошенько обдумать, что делать. Съехала на обочину, стала гуглить порядок подачи документов в ЗАГС на развод.

Оказывается, мне надо не в ЗАГС, а в суд. У нас дочурка, имущество, это только через суд разведут. По-хорошему сначала надо найти адвоката. Смахивала в телефоне страницу за страницей. Перелистывая объявления от адвокатов, обалдела сколько их — и все один другого лучше.

Ну, и как среди них найти своего. Отложила телефон. Расплакалась.

Перед глазами всплывала обозлённая рожа мужа, его красавица в халатике. В ушах до сих пор стоял вой сигнализации.

Вытерла кулаком злые слёзы. Нечего откладывать. Надо ехать домой, взять паспорт и вперёд в суд. Для начала хотя бы написать заявление.

Подъезжала к нашему посёлку. Ну надо же, дорога перед моим поворотом оказалась перекрыта. Что то рыли, как всегда перегородив дорогу техникой. Причём один трактор ползал туда-сюда, а куча мужиков в спецовках стояли в сторонке, ржали. Работнички- бездельники.

Поставила машину, ничего, тут всего два дома, пешком быстрее, чем объезжать два квартала.

Примчалась домой. Как то по-другому посмотрела на стены. Дом, который построил предатель. В котором я слепой дурой пыталась построить своё счастье.

Дверь за мной захлопнулась от сквозняка, я вздрогнула, как от выстрела. Не разуваясь, как была отправилась вверх по лестнице. Мне только паспорт взять.

Только где его искать этот паспорт. У меня, в отличие от мужа, всё вечно было вперемешку. Зашла в спальню, сердце кольнуло. Когда то в этой комнате я была счастлива.

Отвернулась от кровати, рылась в тумбочке, соображала, куда я могла засунуть паспорт, как вдруг…

В дверях на первом этаже щёлкнул замок. Я выглянула в окно.

Машина Виктора стояла под дверями, а я и не слышала, как он приехал. Хотела спуститься со ступенек и вцепиться ему в рожу, даже сделала пару шагов к ступеням и замерла.

Муж был не один. Он приволок в дом свою стерву!

— Как давно я мечтала войти сюда хозяйкой! — голос женщины заставил меня сесть на ступени.

У меня просто земля ушла из под ног. Хозяйкой?!

До меня дошло, голубки не подозревали, что я дома. По звуку шагов я догадалась, они отправились на кухню.

— Вить, а давай ты пристроишь летнюю веранду.

— Какую веранду! Мне ремонт машины сейчас влетит в копеечку.

Марине, вероятно, было плевать на машину, она прям зашлась соловьём:

— Такую веранду, чтоб прям вся в зелени утопала летом. Вся стеклянная, с мягкими диванами внутри.

— Марина, отвяжись. — я слышала, Виктор полез в холодильник, гремел посудой: — В этом доме уже есть хозяйка.

— Почему бы ей не подвинуться? Вчера она, сегодня я.

— Да ты, бл. ть, отвяжешься?! Лена моя жена.

— Ты сам сказал, что моя грудь шикарнее, что я сочная, свежая, не то что твоя жена-домохозяйка.

— Это не твоё дело. Не сравнивай.

— Ой, да брось, Витюш. Твоя Клава теперь всё знает о нас, ты, считай, свободен. Посмотришь, она сбежит от тебя прям сегодня.

— Никто никуда не сбежит.

— Ага, надеешься, она простит тебя за измену? Надеюсь, не простит и свалит.

Я прижалась спиной к стене, не понимала, мне больше противно или страшно? Стыдоба то какая. Меня муж обсуждает с любовницей.