Натянула улыбку:

— Спасибо вам за всё. Я дальше сама.

— Ты в курсе, что у тебя левый поворотник не работает?

— Да. Давно, — я, как пионер на линейке отвечала чётко и честно.

Мужчина удивлённо покачал головой:

— Давно?! Кто ж тебя отпустит в таком состоянии. Ты в раздрае, машина аварийная, для движения опасная. Идём со мной, — он прожигал меня властным взглядом.

Выбравшись из моей машины, которая ему была явно мала, обошёл, открыл дверь с моей стороны: — Пойдём, Лена, кофе выпьем. Тебе успокоиться надо.

Успокоишься тут. От одного его голоса у меня волоски на затылке становились дыбом. Сама не знаю почему, но его голос — сильный, колдовской, чуть с хрипотцой не оставлял времени к размышлению.

Мужчина пугал меня. Его невозмутимая энергия, стянутая в пружину сила, уверенность заставляли подчиняться. Ещё имя у него такое крепкое, звучное — Марк.

Я как овечка послушно выползла из машины, пошла вслед за брутальным красавчиком. Он, не глядя на меня, вежливо чуть придерживал меня за спину. Расположив руку на моей талии чуть касался одежды, а меня буквально било током.

Меня никто и никогда не защищал. За мной никто и никогда вот так, как сейчас не ухаживал: ненавязчиво и роскошно. Мужчина вёл себя так, как должно. Просто спас, просто успокаивал, просто взял на себя ответственность. Просто не дал мне размазаться по асфальту, когда на нервах ехала бы в город.

Почему тогда меня молниями прошибает от касания его ладони? Такое ощущение, что я позволяю что то запретное, лишнее. Или я до такой степени сдурела замужем, натянув на себя паранджу женской верности, что обычную любезность принимаю за назойливость?

Вместо “спасибо” шла и думала как бы не провалиться от стыда.

И тут я услышала, как Марк говорит по телефону:

— Дёма, ключи на капоте у матисса. Отгони в город. Дама со мной поедет. Того плешивого козла заприметил? Вычисли по нему всё, доложи.

Меня прошибло оторопью. Такой диалог я слышала в кино. Так разговаривают бандиты.

Ну да, точно! Нормальный, то есть обычный мужик вряд ли бы одолел ту босоту, что пристала ко мне на заправке. Тем более двоих. А этот играючи уложил, да что там уложил, покалечил двоих.

И говорил блондин по телефону как мафиози. А главное, меня даже не спросил, поеду я с ним или нет. Уже всё решил! Бандит. Бежать надо.

Я остановилась, стала оглядываться. На заправке было пусто и тихо, как на сельском кладбище. Ни одной машины только его и моя… Вот куда все подевались?

Бандит нежно не то что подталкивал, а как бы направлял меня к своему авто.

Не пойму, он что, загипнотизировал меня? Я, вроде собиралась бежать, а сама уходила от собственной машины всё дальше. Ну не дура?

И тут я увидела, что рядом с моей бусинкой остановился здоровенный джипяра. Из него вышли амбалы. Спортивные крепкие мужчины обошли мою машину. Один из них, уж не знаю каким образом втиснулся за руль моего матиссика.

Я стояла с открытым ртом. Мужчине, что оберегал мою талию от ветра (у меня спина горела от его невесомого прикосновения) позвонили. Мой бандит-спаситель снова приложил телефон к уху, повернулся ко мне:

— Ты где живёшь, Лена?

Точно бандит. Уже адрес ему мой понадобился! В кино всё именно так и происходит. Я решила защищаться, замотала головой:

— Я с вами никуда не поеду! Отдайте мою машину.

— Правильно. А почему не поедешь?

— Вы чужой мужчина, я вас боюсь.

— Слушай, а ты права. Я вот тоже с чужими мужиками никогда не езжу. Наваляют ещё — он расхохотался: — Лена, успокойся. Всё хорошо. Посмотри на свою руку.

Я резко вытянула руку перед собой. Ну да. Странно, у меня распухло запястье. Удивительно, я и не почувствовала ничего:

— Это ничего не значит, — собирала мысли в голове, пытаясь скрыть, что мне чертовски страшно: — я смогу ехать.

Говорила, а у самой противный холодок мурашками бегал по спине. Снова встретилась взглядом с мужчиной, поёжилось. Столько холодной власти, честно, я уже не знала что делать. Не бежать же мне бегом за своей машиной, вытряхивая оттуда сидящего там здоровенного дяденьку.

— Твою машину доставят тебе по адресу. Ключи мне отдадут. А мы с тобой, Лена, пока съездим к врачу. Пусть твою руку посмотрят. Зелёнкой намажут или чем они там руки лечат. Давай, говори адрес.

Я что то мямлила, смущаясь всё больше.

Передо мной открылась дверь внедорожника. Высокая подножка оказалась где то на уровне моего колена. Интересно, как изящно забраться на такого коня? Блин, это или попу отклячить или головой удариться.

Я смотрела в чёрное, опасное нутро машины не решаясь влезть. Вернее, это голова раздумывала. А тело предало меня как самый настоящий предатель. Грациозной козой подпрыгнули ноги, все остальные части тела кроме мозгов, прекрасно поспевали за ногами.

Через секунду я уже сидела на переднем пассажирском сидении. Злилась на себя — ну что я за дура, почему я слушалась этого верзилу!

Мужчина сел рядом, наклонился через меня, потянувшись к ремню безопасности. Аура безумной мощи накрыла сразу. Он не притронулся ко мне, лишь скользнул отворотом ветровки по груди, а я задохнулась. От его запаха, от тонких нот табачного парфюма, да просто от внимания, чёрт возьми!

Какое то странное, необыкновенно приятное и тревожное чувство оторопью пробежало по плечам. Чувствовала себя как то по-особенному.

Эта неразбериха в голове только мешала. Я одновременно наслаждалась вниманием потрясающего мужчины и тут же ненавидела себя, чувствуя, что балансирую на грани приличий.

Мы тронулись, а я всё еще сидела оглушённая ситуацией.

— Лена, ты куда ехала?

Он не смотрел на меня. Говорил со мной, а сам отстранённо следил за дорогой. Мне бы промолчать, мужчина же из вежливости спросил. Наверное.

Но стресс штука непредсказуемая. Я возьми, да ляпни:

— Ехала к адвокату на развод подавать.

— Отвезу к адвокату. После больницы.

Навязчивым фоном в голове жужжала горькая мысль: Позорище. Какое позорище… Я обманутая жена. Мало того, я женщина, которую обычный хулиган пытался обидеть на заправке.

Теперь вместо здравых мыслей голова не рассуждала, а решила всё омыть слезами жалости к самой себе.

Это была моя самая противная привычка, с которой я ничего не могла поделать. Чуть что — слёзы. А уж если плакать начала — всё. Душевный форсмажор. Лицо кривилось, губы некрасиво расползались, нос краснел. Красавица, нечего сказать!

Вот и в тот момент я сидела в машине брутального красавчика и наматывала сопли на кулак. Причём кулак был припухший и ныл всё больше.

Вероятно, Марка в тот день небеса назначили моим ангелом-хранителем. Он привёз меня в частную клинику, я настолько заморочилась на собственных мыслях, даже не поняла в какой части города мы находились.

Мужчина привёл меня как раненого лебедя, поддерживая за локоть в коридор, велел присесть. Я послушно сидела на кушетке, обтянутой бордовым дерматином. Прижимала к себе руку, она ныла всё больше.

В полумраке коридора было тихо. Марк стоял у окна с телефоном возле уха.

Сама не понимала зачем я тут. Рука, конечно, ныла, но не настолько, чтоб ехать с больницу. Правда, наши мнения с врачом, заполучившим мою опухшую руку мнения не совпали.

Травматолог оказался юмористом, сразу сказал, что он врач грустный по призванию. Работа у него такая: — костоправ. Но вся грусть у его специальности такая, как бы с огоньком: нужное приклеет, лишнее отпилит. Я не сразу сообразила, что доктор заговаривал мне зубы, отвлекал от боли, а сам аккуратно вертел мою руку, прощупывал.

Врач повернулся к Марку:

— Зачем вы так девушку крепко за руку хватали?

— Тот кто хватал, в другой травматологии сейчас. Наверное. А может и сдох уже. — лаконичный ответ Марка доктору понравился.

— Тогда не будем полицию вызывать, — врач что то писал, бурча под нос: — А то бывает, поколотят невесту, переломают запчасти в организме, а потом сами же и привезут в больницу. Просят гвоздями на место приколотить оторванные детали. Герои.