Врач снарядил меня в инвалидное кресло, маякнул медсестре:

— Прокатите девушку на рентген.

Мне неловко было. Столько суеты вокруг меня и всё из-за руки. Ладно бы я с горы на лыжах скатилась или ногу сломала: так ведь нет. Ноги целы, а меня на коляске возят. Очень неловко.

Когда меня прикатили обратно, заключение всех обрадовало:

Лёгкое растяжение запястья. Рентген исключил микротрещины, но болевой синдром и отёк надо было купировать. Поэтому на руке оказалась эластичная повязка, а в крови обезболивающие. Ну и добрые доктора посоветовали никаких нагрузок дней десять.

— Кстати, Лена Ларина, — весело добавил доктор: — Хорошо, что вы ходите на ногах. Если бы на руках, то сбежать из больнички вам бы не удалось.

Он уже сидел за столом, медсестра протянула листок с предписаниями Марку.

Врач глянул на меня:

— Справку о травмировании запястья оформим по правилам. Для суда пригодится.

— Для какого суда? — у меня пересохло во рту.

— На вас напали, причинили травму. Может быть, вы решите написать заявление в полицию.

— Я не пойду в полицию, — промямлила, не представляя, как это я приду в полицию и что скажу?

— Так оформлять справку или не надо? — медсестра лениво подперла щёку с неприязнью поглядывая на меня.

— У тебя дар голоса обнаружился? — врач резко повернулся к ней: — С завтрашнего дня валишь отсюда в процедурный. Сказано было справку оформить.

Медсестра опустила голову, стала что то старательно чиркать ручкой. Наверное, у них с доктором были свои заморочки.

Я взглянула на Марка, он стоял за спиной доктора, смотрел на меня исподлобья:

— Ну вот, а ты всё сама, сама. Хорошо, что врачу показалась, — наклонился к врачу: — Справку оформи по всем правилам. Если то чудило живым останется, надо будет за решётку его спрятать.

Мы шли к выходу. Марк нежно коснулся моего плеча (да что же он ко мне постоянно прикасается!):

— Болит рука?

— Нет.

— Ты врушка?

— Почти не болит. Спасибо вам большое.

И тут меня повело. Ещё в клинике, может от запаха лекарств, я почувствовала, что мне плохо. Слабость в коленях, пустота в животе и противная невесомость под рёбрами делали своё дело.

Учитывая нервы, впечатления от любовницы мужа в собственной постели, бессонную ночь, происшествие с лысым — я вообще еле держалась на ногах.

Мне внезапно как будто не хватило воздуха, я стала часто дышать. В глазах потемнело… и я, кажется, полетела в пустоту.

Марк.

Она вдруг стала оседать. Побледнела и плавно откинув голову кажется хотела поднести руки к лицу. Еле успел подхватить её.

Что случилось?

Безжизненно свесившиеся руки, мертвенно бледное лицо… Схватил девушку и влетел назад в больницу. Девушка на ресепшн вскочила, я пролетел мимо, толкнул плечом дверь в кабинет:

— Что ты проглядел, идиот? — рявкнул на врача, аккуратно положил Лену на кушетку. Она открыла глаза, невидящим взглядом смотрела в потолок.

— Что случилось? — врач и медсестра уже склонились над Леной, медсестра натягивала манжетку.

— Это ты мне скажи, что с ней случилось — я сопел в ухо врачу. Казалось, Лена постепенно приходила в себя.

— Ну ка, выйди — врач подтолкнул меня к выходу.

Попытался запереть дверь перед моим носом.

— Я не уйду.

— Отойди мужик. Может, твоя девушка беременная. Посмотрим.

Мы уставились друг на друга.

— Она не моя девушка, — не знаю, почему в панике стал уточнять, врач буркнул:

— Не твоя, значит и не от тебя беременна.

Дверь у меня перед носом закрылась, я стоял в коридоре, тёр подбородок. Тревога вынырнула откуда то изнутри. Беременна? Информация как то не умещается в башке. Я как то забыл, что женщины бывают беременные. Даже те, в которых втюриваешься с первого взгляда.

В голове было как на вокзале. Мысли роем, звуков куча, ничего не понятно.

Вспомнил про телефон. Бедняга уже раскалился от пропущенных. Надо было Дёме ответить, а то я его знаю. Искать начнёт с собаками и вертолётами. Дёма рассказал, что машина Ленкина это просто корыто с болтами. Убита в хлам.

Дёма чем то шуршал.

— Дёма, ты жрёшь, что ли? — у меня у самого подвело живот.

— Ага, с тобой пожрёшь, — Дёма беззлобно бухтел: — Мы вот с Тимуркой сидим, лысого того ищем. Голодные и злые. А тебя твоя секретарша обыскалась. Обещала нам фитиль в одно место вставить, если мы тебя не найдём.

Перезвонил секретарю. Мой секретарь, тётенька пятидесяти лет стоила целой дивизии канцелярских крыс. Строила всех и вся. Иногда и мне тоже доставалось, если я выбивался из собственного графика.

— Марк Владимирович, хорошая новость: у вас встреча в 18 часов, всё подготовлено. Экспонаты на месте, охрана соответствующая. Плохая новость: ваша жизнь висит на волоске. Если вы снова опоздаете, я лично перережу этот волосок.

Ответить на ультиматум я не успел, открылась дверь врачебного кабинета, за которой прятали Лену, из за неё показалась худая фигура врача:

— Не твоя девушка не беременна. — врач философски смотрел в окно: — Обморок.

Он закурил, стал рисовать в воздухе параболы сигаретой:

— Просто давление резко упало. Не ела, кофе с утра не выпила. Понервничала. Стресс. Короче, — он повернулся ко мне: — Не твоей девушке нужен покой, бокал красного вина, кусок торта. Можно кофе. И спать. Дня два три. В одиночестве.

Я подошёл к нему, сунул в карман халат купюры:

— Спасибо, мужик.

Следом за ним вошёл в кабинет, Лена сидела нахохлившейся синичкой, застенчиво улыбнулась:

— Простите.

Молча сгрёб её в охапку. Хватит пустых разговоров. Слушать баб себе дороже. Пока докопаешься до смысла их словопрений, голову сломаешь. Спросил же что болит. Это надо же терпеть боль до смерти. Тоже мне, партизанка. А если бы меня рядом не было?

Я нёс её к машине. Она смирно сложилась клубочком в моих руках, тихонько пискнула:

— Я сама.

Посадил её на сиденье:

— Ты можешь быть нормальным человеком? Опять сама?

Она удивлённо хлопала глазами.

— Лена, если бы ты свалилась на ступенях, расшиблась головой, ты бы сейчас ехала на кладбище. Если бы попёрлась на своей задроте за ребёнком в садик, угробила бы обоих: себя и дочь! Машина должна быть исправна! Поворотники должны мигать!

— Да почему? Я всегда так ездила. Поворотник давно не работал.

Муж говорил… — на слове “ муж” она осеклась.

“ Да чтоб он сдох, такой муж” — мысленно пожелал её козлу, захлопнул её дверь, сел за руль.

— Пожалуйста, отвезите меня домой, Марк. Я к адвокату в следующий раз поеду.

— Куда? — я и забыл, что она ехала к адвокату: — Поехали обедать.

— Нет, нет. Спасибо. Я итак вас от дел оторвала. Столько время на меня потратили. Мне к дочке надо.

— Моё время не твоя проблема. А вот то, что ты могла в кювет улететь, причём в лучшем случае, и не доехать до дочки, это моя проблема. Тем более твоя что тачка реально хромая без поворотника.

Наступила тишина. Лена решила добавить.

— Я в обморок упала, просто перенервничала.

Я уже подъехал к ресторану. Повернулся к удивительно нежной девушке. Аккуратно убрал прядь волос с её лица:

— Лена, всё хорошо. Я скоро отвезу тебя домой. Но сначала кофе. Врач велел напоить тебя кофе.

Подхватил её на руки, добавил:

— А врача мы что? Правильно. Слушаемся.

Посмотрел ей в глаза. Красивая. Завис на ней взглядом. Утонул в расплескавшемся горьком шоколаде на дне её глаз:

— Лена, я когда голодный, плохо соображаю. У меня есть пара вопросов.

Странный был день. Долгий, сумбурный. День, который сшибает вселенную с её оси.

Учитывая, что ответственных отношений с женщинами я тщательно избегал, упаковывая их в букетно-подарочный вариант на простынях — сегодня меня подмяла под себя очаровательная простушка.

В джинсах, тонкой кофточке, в вырезе которой выглядывает какая-то штучка, мешающая рассмотреть всю прелесть ложбинки высокой полной груди. Скромная, к счастью, не худенькая девчонка с распухшим от слёз носиком.