Первый раз в жизни мужчина трахал меня рукой.

Я откинула голову к стене, застонала, не в силах терпеть эту сладкую муку.

Через секунду я была на кровати, распятая под его мощным телом. Марк нависал надо мной, раздвигая коленями мои бёдра.

Видеть над собой голого, возбуждённого мужчину это что-то умопомрачительное. Меня уже не волновала моя собственная нагота, я любовалась красивым телом настоящего зверя — мужчины, желающего меня.

Сидя на коленях, Марк подтянул меня на себя, развёл мои колени, ласкал моё лоно пальцами, выбивая из меня стоны.

Я отпустила на волю своё естество. Развела колени ещё шире, насаживалась на его пальцы сама, чувствовала, как вздымается моя грудь, как подрагивают от ритма соски на возбуждённых полукружьях.

Выгибалась навстречу его ласкам, облизнула вмиг пересохшие губы, встретилась с мужчино глазами. Почувствовала, он на грани.

Он вошёл в меня одним рывком.

Горячий, плотный, голодный член вошёл глубоко, мощно. Жгучая волна невообразимого удовольствия, осознания того, что мужчина заполнил меня всю заставило выгнуться, я застонала.

Он двигался во мне, крепко держал за бёдра, нанизывал, заставляя балансировать на грани сознания.

Что то мощное, неудержимо-сладкое подступало ко мне изнутри. Чувство, совершенно не контролируемое. Мелкими восхитительными мурашками от самого низа живота оно рвануло удовольствием, в мгновение наполнившее меня всю.

Чувственная радость волнами, с оттяжкой плескалась во мне. Захлёстывало изнутри, выстилало, вылизывало меня изнутри медовыми спазмами, скрутило судорогой, заставляя содрогаться не помня себя от счастья.

Оргазм — первый в жизни — долгий, яркий — чуть не убил меня своей силой.

В себя я пришла не сразу. Лежала не шевелясь, благодарно позволяя целовать себя. Умелые губы Марка нежно и ласково возвращали меня в реальность.

Заботливо прикрыв меня покрывалом, он неслышно лежал рядом, кажется, даже не дышал, лишь бы не спугнуть моё счастье.

Впервые я не могла пошевелиться от любовной усталости. Кажется, в полуобморочном состоянии я находилась до самого утра. Очнулась, когда услышала лёгкий шорох.

Открыла глаза, наблюдая, как Марк стоит перед окном растирая волосы после душа. А я и не слышала, как он принимал ванну.

Я поднялась на локте не в силах опустить глаза — передо мной стоял Аполлон, мужчина, слепленный из сексуальных фантазий женщин. Рослый, мощный, с широкими плечами, со скошенным треугольником мышц спины от лопаток к ягодицам.

Совершенство силы и здоровья плюс мастерство Дон-Жуана. Любовник, которому нет равных.

Марк обернулся, отбросил полотенце, склонился надо мной:

— Как ты, любовь моя?

Я кошкой мурлыкнула что то невнятное, уткнулась в подушку, игриво стрельнув глазами. Получила тут же сдачу.

Марк навалился на меня сверху, завёл руки мне под живот, выгнув, прижался ко мне сзади.

Я оказалась на локтях, он вошёл в меня сзади, вбиваясь и тараня с натиском изголодавшегося зверя. Я закусила подушку зубами, чтоб не стонать в голос от восторга.

Грудь терлась о простыни, горошины сосков ныли. Марк управлял моими бёдрами, насаживая на себя, входил глубоко, мощно. Замедлялся, поддразнивал, доводя меня до исступления.

Когда он рухнул на меня сверху, придавив всем весом — счастливее женщины не было. Я так и лежала, уткнувшись лицом в подушку не в силах соображать.

Единственная мысль “как я всю семейную жизнь мечтала о таком сексе и у меня никогда его не было?” Оказывается, можно кончить два раза за ночь и не умереть от восторга.

Марк поцеловал меня, прошептал:

— Что ты делаешь со мной, прелесть моя…

Встал, снова исчез в ванной.

Я лениво прикидывала — это прилично, что я продолжаю валяться как самая настоящая распущенная женщина, даже не собираясь прикрыться?

Марк объявился полностью в костюме передо мной:

— Мне пора. Самолёт в Питер ждать не будет. Вечером в двадцать часов прилечу, сразу позвоню тебе, — он застегнул запонку, — Отдыхай, этот номер мой личный. В девять утра сюда доставят завтрак, в одиннадцать Дёма приедет за тобой. Вечером созвонимся.

Марк вышел, дверь тихонько щёлкнула. Я перевернулась на спину, прислушалась к себе. Привыкала к ощущению что такое счастье.

Зря. Не надо было привыкать, как скоро окажется.

Неутолимое желание увидеть Марка ещё раз заставило вскочить, завернуться в простынку и подойти к окну. Мне так хотелось ещё раз полюбоваться красавчиком, которого я могла назвать своим! Мужчину, которому я принадлежала!

Выглянула и … пожалела.

Марку подали машину, он почему-то не торопился сесть за руль. Стоял и смотрел, как рядом паркуется спортивная дорогущая машина цвета пролитой крови.

Из машины вышла женщина в тёмных очках, в строгом, обтягивающем платье, в лёгком пальто. Марк, (мой Марк!) достал из багажника её четырёхколёсной спортивки чемодан, положил к себе в багажник.

Женщина поправила тёмные волосы, что то сказала Марку, он прикоснулся к её плечу. Сел за руль, она будто бы что то забыла в своей машине, нырнула в салон, потом вынырнула. Села рядом с Марком в его машину и они уехали!

Ну понятно. Марк такой профи в любовных делах, наверное, у него стаи баб, желающих кататься с ним на любых условиях.

Из всего, что я успела запомнить, это то, что моя соперница была в лабутенах, а Марк мило улыбался ей, прежде чем они тронулись.

Я стояла умершей статуей с открытым ртом и смотрела вслед удаляющейся машине.

Что это такое сейчас было, а?

То есть, ночь со мной, с наивной дурой, раздвинувшей ноги по первому требованию, и прекрасная командировка куда то там с другой в лабутенах?

Он ведь даже ночевать в том городе не собирался. То есть ему без грелки в кровати даже день не продержаться? И где они будут миловаться? Или у него в каждом городе есть вот такой номер, как этот?

Я смотрела вслед сопернице и вопрос ревности выкручивал мне душу инквизиторскими клещами: он эту дрянь целовал так же, как меня? Нагло, безудержно, заставляя трепетать и умирать в его объятиях?

Ревность пеленой застилала глаза.

В конце-концов, может быть Марк всем своим девицам одинаково признавался в чувствах. Мне шептал слова любви, а чувств то самих нет и не было? Этого же не проверить.

Какая же я дура, услышала пару слов и уже надумала себе любовь до гроба.

Собственно, я сама во всём виновата. Тем более я всё ещё замужем, вот он и решил, что я доступная.

Вообще, какое я имела право требовать от мужчины верности.

Он холостой и свободный. Может спать с кем хочет.

Я села на кровать, закрыла лицо руками. Взвыла. Заткнула себе рот скомканной простынкой, чтоб меня не было слышно. Выла раненым зверем. Раскачивалась, мотала головой, не успевая вытирать слёзы.

Так мне и надо. А что я думала? Разве я стоила уважения, если сама ещё не развелась, зато прыгнула в люльку к мужику, которого знаю всего неделю?

Дура! Наивная, распущенная дура! Так мне и надо.

Вскочила, стала судорожно собираться. Уставилась на своё платьице. Как же я сейчас ненавидела эту тряпку и себя одновременно. Вынужденно напялила на себя платье. Разыскала трусы — позорище, как легко я сдалась! Я ведь даже не сопротивлялась, когда он бесстыжими ласками проникал в меня, щупал, трогал, лизал!

О Божечки… Я прижалась лбом к стене. Восстанавливала дыхание, истерика снова подбиралась ко мне, слёзы лились сами по себе. Надо было привести себя в порядок.

Вошла в ванную, ужаснулась, увидев своё отражение. Зарёванное лицо, распухший нос, тёмные круги под глазами. Красавица после ночи любви, нечего сказать!

“Поздравляю, тебя Лена — сообщила сама себе — ты шалава!“

Одна из многих, побывавших в этом номере под этим мужчиной и точно так же восторженно переживших оргазм.

Ну, скажем так, и за то спасибо. Хотя…

Раньше я не знала как это бывает — стонать под мужчиной, умирая от удовольствия. Теперь буду знать, что мне такого больше не пережить. Потому, что ко мне ни один скот больше не подойдёт.