Меч Охотника промелькнул в руке Йона. Горизонтальный взмах — два Вора разом лишились верхней половины туловища. Вертикальный удар сверху вниз — третий был расколот пополам, от черепа до таза.
Движения были… нечеловеческими. Слишком быстрыми. Слишком точными. Моё тело двигалось так, будто не знало усталости, будто переломанные кости и разорванные мышцы были просто иллюзией.
Остальные монстры тоже не стояли на месте, занимаясь тем же, чем и Йон. Монструозная тварь, судя по утроенному шуму цепей, попыталась достать текущего носителя моего тела, размахнувшись камнем на цепи. Йон даже не посмотрел в её сторону — просто отклонился на два сантиметра, и камень просвистел мимо. Контратака последовала мгновенно: достал из очередного трупа Вора ногу и ударил ею в сочленение брони Источника, затем меч в шею. Голова отлетела, покатилась по белой траве. Вора-монстра это не убило, что неудивительно — им нужно уничтожать камень.
Йону плевать — он уже в десяти метрах оттуда, уклоняется, дерётся, убивает.
Где-то на периферии моего размытого сознания мелькала мысль о том, что так нельзя, что тело не выдержит, что оно уже было на пределе ещё до того как я в шахту полез. Но Йон продолжал. Будто не слышал. Или просто не обращал внимания, занятый боем.
Вор попытался схватить его за руку. Йон развернулся, используя захват против врага, и ударил локтем прямо в лицевую часть черепа. Кость треснула. Чёрная субстанция брызнула на белые деревья, оставляя шипящие следы. В обратном движении был призван Меч Охотника, разбивший камень монстра.
— Слабо, — прозвучал мой голос.
Спокойно. Почти скучно.
Счёта противникам не было. Существовали только удары, кровь, осколки костей и та боль от руны на животе.
Руна питалась. Высасывала что-то из воздуха, из самой ткани реальности вокруг. Я чувствовал это — холодный, едкий поток энергии, вливающийся в израненное тело. Он не лечил раны. Не восстанавливал кости. Он просто… позволял двигаться. Продолжать. Убивать.
Меч Охотника треснул. Лезвие раскололось пополам, рассыпаясь осколками.
Йон даже не замедлился. Он просто убил следующего вора рукоятью, метнулся вперёд и голыми руками вырвал камень из хватки ближайшего Вора. Взмах — и камень размозжил череп другому монстру.
Импровизированное оружие. Он использовал ядро монстра как оружие. В первый раз ли? Помню, как он медным некроконструктом зашвырнул…
Королевский Приказ всё ещё действовал.
Йон раздавал её щедро, налево и направо, вверх и вниз. Даже под углами накидывал.
Он двигался сквозь толпу монстров, как коса по пшенице. Каждый шаг — это смерть. Каждый удар — убийство. В какой-то степени это даже на танец походило. Там, где меня, относительно свежего, чуть не превратили в шницель трое, Йон убивал тридцать, просто походя.
Мир вокруг меня представлял собой бредовое зрелище. Белоснежный, почти стерильный лес Застывших Душ был превращён в бойню. Безупречная трава была испачкана чёрной некротической слизью и осколками костей, белые стволы деревьев исцарапаны когтями и забрызганы грязью. Воздух, прежде тихий и застывший, теперь дрожал от воплей умирающих Воров, звона цепей и глухих ударов о камень о камень.
Я думал, что вот это — уже край. Что сейчас Йон порежет всех оставшихся Воров в капусту и всё.
Ага. Два раза «ага».
Мир вокруг взорвался фиолетовыми вспышками.
По всей поляне, одновременно, начали открываться остальные разломы. Те самые, что я видел на карте белого сада перед тем, как шагнул в Цитадель Забытых. Железные, бронзовые — все разом.
Из каждого хлынули монстры. По придурошной Системе нельзя сказать уверенно о том, что находится внутри любого из разломов. Название разлома может быть чем-то в духе «Счастливый сад у бабушки в гостях». А после попадания вовнутрь: «Осколок мира Ха-ар, попытка воссоздать Ад номер 15». В таком духе.
Поэтому я ничуть не удивился, когда из разлома рядом с нами полезли наружу химеры. Твари, такие, какими их себе и представляли люди во всяких фэнтези — с похожими на львиные головы и телами, со змеиными хвостами, с крыльями за спиной. Что примечательно — было их немного. Штук двадцать самое большее… влияло ли то, что в разломах, куда захожу я, обычно огромное количество монстров? Понятия не имею. Это был всего лишь один разлом.
Элементали, големы, зомби, рыбы…
Если последнее показалось мне на секунду смешным, то уже в следующую стало как-то не по себе. Самая настоящая живая волна из рыб набросилась на химер, подминая их под собой. И это было только пара разломов. В общей сложности, только из того что Йон наблюдал моими глазами, — я насчитал семнадцать разных видов монстров. Разных как внешностью, так и уровнями, поведением.
В локации буквально стало тесно, некогда белая поляна превратилась в месиво из разношёрстных монстров, каждый из которых был готов убивать всё, что движется. Центральное скопление воров потеснили ближе ко мне, но Йон был этому только рад, если я правильно ощущаю его эмоции.
Он стоял и лыбился от уха до уха в центре этого хаоса. В моём изломанном, истерзанном теле.
Чёртов психопат.
Химера прыгнула на меня… на него. Йон даже не повернул голову — просто отклонился, и клыки щёлкнули в воздухе. Контратака пришлась согнутой ковшом рукой в шею. Обращённые в когти Древней Формы пальцы легко пробили её. Раздался хруст позвонков. Химера рухнула мёртвой тушей и меня одарило опытом.
Стоит признаться, что я даже реагировать толком на то, что он вытворяет, не успеваю. Пока я фиксировал в сознании убийство химеры сорок-какого-то там уровня, Йон в это время умертвил ещё двоих Воров, стукнув их камни друг о друга.
Элементаль льда метнул ледяной шип в сторону рыб. Йон, в прыжке проносящийся мимо, удирающий от крупного голема-Источника, поймал снаряд на лету левой рукой, развернулся и швырнул обратно, пробивая ядро монстра насквозь.
Приземлившись, Йон нырнул под очередного Вора, оказался у ног монстра и ударил в колено, вырывая цепь. Схватившись за неё, крутанул, опуская и раскалывая камень об поток рыб, которые сейчас попали под ноги всем присутствующим и начали те самые ноги беспощадно жрать. Камень треснул от удара, осколки разлетелись во все стороны.
Всё это заняло секунд пять-шесть.
Я наблюдал изнутри, пытаясь осознать происходящее. Боль от руны на животе заливала сознание волнами агонии. Каждое движение тела отдавалось новым всплеском агонии. Мне стало интересно. Ведь, если это исполняет Йон в моём теле, в таком уставшем, больном и практически предсмертном состоянии… то я в теории тоже могу так сделать. Стараясь игнорировать режущую и сводящую с ума тупую боль, продолжил жадно впитывать все те выкрутасы, что он показывал.
И Йон показывал щедро, нарезая круги по поляне дальше.
Меч Охотника снова материализовался в руке — я не понял, когда он успел его призвать. Широкий горизонтальный взмах — Вор Знаний потерял верхнюю половину туловища. Разворот — удар сверху вниз, разрывающий химеру пополам. На этом Йон не остановился, он прервался впервые с начала боя и полез во внутренности выпотрошенного монстра. Спустя секунду у него было в руке всё ещё горячее, но уже не бьющееся сердце. Зачем оно ему, я даже подумать не успел.
Ответ пришёл тут же. Он просто грызанул его и погнал себе дальше в бой. Сказать, что вкус у этого явства был отвратителен, — не сказать ничего. Но это так же придало сил. Будто несколько чашек кофе разом влил в себя. Но для Йона существует особенное выражение: «Как слону дробина». В его случае оно применяется практически ко всему: от попытки нормально поговорить и до получения боли, или вот такого стимулятора.
Короче, теперь он начал жрать сердца химер. Точнее, надкусывать их и выкидывать. А ещё я впервые сегодня увидел, как погрызанное сердце сломало камень. Йон кинул его слишком сильно, хотя… зная эту машину убийства — сделано это было нарочно. И объяснять как и зачем мне никто не собирается. Потом спрошу, если не сойду с ума окончательно или не помру здесь.
