Пока БТР набирал скорость, я успел рассмотреть спасённых получше. Старик сидел, вжавшись в кресло, и что-то бормотал себе под нос. Губы его двигались непрерывно — то ли молитва, то ли проклятья. Кимоно на нём когда-то было красивым, с вышитыми монстрами, но теперь превратилось в лохмотья. На руках — глубокие порезы, а рука явно сломана и неправильно срослась. Что было странным, ведь я так привык к лечебным эликсирам.

Пацан жался к женщине. Ему лет десять, не больше. Лицо худое, глаза огромные от постоянного страха. Но что меня поразило — он не плакал. Смотрел на меня с каким-то взрослым пониманием, будто уже привык к ужасам. Кажется, детство у него проходило и без Системы не очень хорошо.

С неприкрытым интересом разглядел торчащие вверх рога на голове женщины. Нарост не был костяным, как у какой-то козы или типа того. Скорее они выглядели так, будто были сделаны из натянутой кожи, заострённые на концах. Прям как штекер у розетки. Почему-то поймал себя на бесконечно повторяющейся мысли по поводу того, используют ли они их в бою. Такими ведь реально наколоть можно, как вилкой.

Это грубо, наверное, и я встретился с ней взглядом, который она тут же отвела. Возможно, смотреть на рога у них — это как у нас на женскую грудь, или что-то подобное.

Не важно. Мы уже подъезжаем к цели.

Кокон в центре поляны начал пульсировать всё сильнее. Каждое сокращение отдавалось в земле, заставляя мелко дрожать БТР. Не доезжая, мы остановились на более-менее свободном от паутины месте.

— Ладно, — сказал я, запрыгивая на крышу. — Порох! Вылезай!

— Наконец-то, — сказал Порох, выпрыгивая наружу.

— Будем делать по твоему плану. Но сначала расчистим поляну.

Решил не проверять крепость БТР-а и не скрываться внутри него от пауков, ожидая, пока их количество накопится. Просто попёр сам на них вперёд, в лобовую атаку. Взмах мечом, прикрыться рукой от крови, чтобы не попала в лицо — и перерубленная пополам тварь катится по обе стороны от меня. Пинок другому прямиком в жвала, ломая их с треском — и искалеченная туша летит в сторону своих товарок, кувыркаясь и сбивая их с ног. Добить её кинутым вдогонку Мечом Охотника.

Свист, громкий «чвяк», и мой опыт немного пополняется. Меч поднимать не нужно. Подсмотрел трюк у квинтэссенции Зла — нужно просто ещё раз достать его из инвентаря. Он там, получается, намертво приклеен к ячейке. Так что это теперь ещё и метательное оружие. Правда, как у моей злобной сущности метнуть не получается. Сильно, убойно, но вовсе не как у него. До сих пор не понимаю, как он это делал…

Выданный Максом меч уже отработал своё. Просто взял и сломался, когда я не уследил за запасом прочности. Слишком привык к мечу охотника. Особенно к тому, что он постоянно ломается. Надо бы взять у Макса железяк двадцать, что ли.

Но я и без оружия достаточно убойная тварь. Ударов кулаками и ногами тоже хватало, чтобы отправить пауков к их паучьему богу, если он у них есть.

[Порох]: Слышь, каратист, ты убежать решил?

Ой. И правда. Увлёкся я, в полное наступление пошёл, сокрушая семейство арахнидов. Это сказалось на БТР-е, из которого сейчас палило… двое. Вот прикол! Порох вручил Лау Таир автомат, и та поняла, что с ним делать! Когда успел? Ещё и объяснил ведь. Впрочем, не важно. Надо возвращаться.

[Ной]: Иду.

Сидя на броне и стреляя уже втроём по всем направлениям, включая непробиваемый кокон, отстранённо подумал о том, что я больше урона голыми руками наношу, чем три активных стрелка. У системных монстров выше 15-го будто ограничитель какой-то, когда против них обычная наша физика работать хуже начинает. Создаётся такое ощущение, что обязательно нужно применять что-то системное.

Выждав правильный момент, когда количество ползающих тварей станет критическим, активировал Королевский Приказ:

— Всем паукам — замереть.

Мой голос, тяжёлый и властный, разошёлся во все стороны от нас, задевая пауков. Все пауки в радиусе тридцати метров застыли как вкопанные, словно время для них остановилось. Продавил навык ещё, стараясь увеличить радиус действия, но это показалось невозможным. Слишком. Слишком тяжело! Но даже те, что прыгали между уцелевшей вдалеке паутиной, повисли в воздухе в нелепых позах и так и попадали.

Я побоялся давать поспешную команду: «убивать». Не было уверенности в том, что мой навык не сработает на новых союзников — я пока что им не доверял. Так же не было времени подавать какую-то витиеватую команду и сильно её продумывать. Море паучьих глаз — это страшно. Такое в кошмарах сниться будет, уверен. Не мне — так моим напарникам. Вижу, как Лау трясёт и как автомат у неё в руках ходуном ходит при стрельбе. Так что ляпнул первое попавшееся, особо не думая.

— Красота, — усмехнулся Порох. — Теперь моя очередь.

Он встал за пулемёт и начал расстреливать замороженных противников одного за другим. Автоматная очередь за очередью косила пауков, которые даже не могли попытаться укрыться. Синяя кровь разбрызгивалась по паутине, окрашивая белёсые пласты мерзкими разводами. Порох, подстёгнутый Системой, мог даже на ходу попадать в маленькие глаза. Сейчас же он был лучшим в мире стрелком в тире, скашивая противников одного за другим и вращая пулемёт так, словно тот был какой-то игрушкой в руках безумца.

Я тоже не отставал. Каждый выстрел находил свою цель, и если он не был летальным, то следующим за ним со стопроцентной вероятностью добивал одного из огромных пауков.

— Сколько времени у нас? — спросил Порох, закидывая новую ленту в Корд.

— Секунд тридцать ещё, — ответил я, наблюдая за побоищем. — Успеваешь?

— Более чем.

За двадцать секунд Порох и я выкосили всех пауков в зоне действия приказа. Когда последний монстр рухнул, тишина на поляне стала почти осязаемой. Только кокон в центре продолжал пульсировать, и звук этот теперь казался ещё более зловещим. Словно кто-то бил молотом по огромной наковальне. Что самое обидное — кокон ничего не брало: ни 30-мм снаряды, ни моя магия. Так что приходилось ждать.

— Этап первый пройден, — сказал я. — Призывай.

— Щас, — Порох закрыл глаза, сосредотачиваясь. — Их слишком много.

Системный навык был активирован. Мне показалось, что от Пороха во все стороны ударила силовая волна, едва заметная глазу. Просто показалось. Я начинаю уставать.

Пауки и без того были чёрными. Сейчас же из этой тьмы вылезали их теневые копии и тут же спешили навстречу другим паукам, продолжавшим стягиваться, казалось бы, со всей локации.

— Готово, — сказал Порох. — Теперь они заняты на пару минут.

— Этого хватит, — я спрыгнул с БТР-а и огляделся.

Кажется, пока мы сражались и наблюдали, тут стало ещё темнее. В сумраке поляна выглядела ещё более жуткой. Паутина приобрела серебристый оттенок, а кокон в центре светился каким-то внутренним светом. Но главное — я теперь видел движение внутри него. Что-то огромное и ужасное ворочалось в коконе, готовясь выбраться наружу.

Я обратился к освобождённой женщине через чат:

[Ной]: Лау, что вы знаете об этом месте?

[Лау Таир]: Это логово Прядильщицы, господин. Она правит всеми пауками в дне пути. Мы были принесены сюда в жертву три похода назад.

Времени на то, чтобы выяснять, сколько это в переводе на наш, не было. Ничего нового она мне так и не рассказала. Всё, в принципе, и так было понятно. Пауки их поймали и хотели сожрать. Какое-то время они были в коконах — вот и вся история.

[Ной]: Ладно. Спрячьтесь обратно в машину и не лезьте.

[Лау Таир]: Как прикажете, господин.

— Порох, — сказал я вслух. — Готовься к бою. Эта тварь скоро выберется.

— Уже готов, — ответил он, поворачивая пулемёт в сторону кокона. — Дай только команду.

Кокон затрещал. Сначала появилась небольшая трещина в верхней части, потом она стала расширяться. Из щели потекла светящаяся зеленоватая жидкость, и воздух наполнился противным запахом химии.

Первое, что показалось из кокона, была лапа. Огромная, покрытая хитином чёрного цвета с красными прожилками. Размером она была с бревно, а на конце красовались когти длиной с мою руку.