Она отбила звонок и положила телефон рядом на диван. Тяжело выдохнула.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая только игривыми звуками из ноутбука и нелепыми ситуациями в аниме:

— Хозяин-сан! Сегодня был такой сложный день… Хотите я сделаю вам особый массаж? Я слышала, что самая чувствительная зона для массажа у мужчин в паху… — сказала симпатичная официантка на экране.

— Ты бы лучше нашим клиентам предлагала такой массаж! — строго сказал харизматичный главный герой аниме — Вот посмотри! — он потряс листами с отчетами — Одни убытки! Клиенты уходят! Предлагай свой массаж каждому вместе с чашечкой кофе!!

— Но господин…! — возмутилась покрасневшая как помидор официантка.

Мы с Кимико хихикнули и сидели, не глядя друг на друга, осознавая всю комичность и неловкость ситуации с телефоном.

— Вечерняя прогулка… — наконец пробормотал я, сдерживая смех — Было бы совсем неловко если бы мама услышала этот диалог из аниме…

Кимико фыркнула, прикрывая лицо руками и махая головой в стороны.

— Ой, Кайто-кун… Моя мама теперь точно считает тебя опасным соблазнителем, который заманивает ее дочь в логово под видом аниме — она взглянула на меня, и в ее глазах, несмотря на смущение, светилась теплая усмешка — Хотя… технически, мы просто уснули. Как два выдохшихся ежика после тяжелого дня.

Она была права. День выдался адским. У нее гора учебы, завалы по предметам. У меня плагиатный скандал, яростная переписка и битва за честь на горизонте. Сытная еда, тепло пледа, монотонный шум аниме и темнота комнаты… Это был идеальный коктейль для моментальной отключки. Никакого намека на что-то большее, кроме усталой человеческой близости и взаимного утешения.

— Да — согласился я, чувствуя, как неловкость проходит — Просто уснули. Без задних мыслей. Хотя… — я рискнул улыбнуться — … спать вместе… это не так уж плохо, да?

Кимико тихо рассмеялась, вставая и потягиваясь. Ее силуэт в полумраке был очерчен мягким светом экрана.

— Тепло и уютно. К тому же — ты не храпишь! Это плюс — она собрала свои вещи — Но, ради всего святого, пусть родители об этом НЕ узнают. Мама уже готова заказывать фату. А папа… — она сделала многозначительную паузу — Папа может прийти «познакомиться» с тобой с нехорошими мыслями. Не надо нам такого экшена.

Мы оба рассмеялись, представляя эту гипотетическую картину. Двойственность ситуации была абсурдной и забавной: с одной стороны — невинный сон двух уставших людей, с другой — потенциальная семейная драма с элементами мелодрамы и боевика.

— Договорились — я поднялся, чтобы проводить ее к двери — Государственная тайна. Уровень «Топ Сикрет!» — сказал я на английский манер.

У порога она обернулась. Полумрак скрывал ее лицо, но я чувствовал ее улыбку.

— Спокойной ночи, Кайто-кун. И… не переживай слишком сильно. С этим ShadowScribe все разрешится, я уверена.

— Спокойной ночи, Кимико-тян. И спасибо. За… за все.

Дверь закрылась. Я прислонился к ней спиной. Моя квартира теперь снова была наполнена теплым отголоском присутствия и смеха Кимико-тян. А еще это новое странное чувство доверия. Мы спали рядом. Просто так. И это было… Хорошо. Нормально.

Я выключил аниме. Теперь уже смотреть про «пошлое кафе» одному — было бы неуважением нашей традиции. Ночь только начиналась. Где-то там в интернете висела жалоба, маячила битва. Но сейчас, в темноте, я чувствовал не страх, а странное спокойствие. У меня была своя крепость и в ней теперь был союзник.

Рассвет. Нежный, неторопливый и как всегда лучший. Лезвие солнечного света, пробивающее горизонт. Я стоял у окна, не с биноклем, а просто так. В руке кружка кофе, приятно греющая пальцы. В наушниках тяжёлый ритм, бьющий в виски, как кузнечный молот по раскалённой броне. Не музыка, а гимн. Гимн перед битвой.

Я был готов, не только морально, но и физически. На мониторе отображаются аккуратные папки и файлы скетчей, скриншоты истории изменений файлов с датами и временем, черновики сценариев, испещрённые пометками. Моё оружие против зла по имени ShadowScribe. Все переживания превратились в чёткий план обороны. И этот план дышал уверенностью. Моя история — моя правда.

Кофе закончился. Я поставил кружку в раковину на кухне. Взгляд упал на пакеты с отсортированным мусором у двери — пластик, бумага, остатки вчерашнего ужина с Кимико.

И вдруг мысль. Резкая, как гитарное соло в наушниках, и такая же безумная.

А что, если вынести мусор САМОМУ?

Не ждать Юто-куна, не копить неделями, пряча его куда подальше, чтобы вдруг Кимико не увидела и не почувствовала запах. Сейчас. Пока улица пуста от людей?

Раньше сама идея заставила бы меня вспотеть, сердце выпрыгнуло бы из груди. А сейчас… сейчас было иначе. Страх? Да, он копошился где-то глубоко в подкорке, древний инстинкт затворника. Но он был подавлен, забит этой новой, яростной силой, что пульсировала во мне после вчерашнего, после подготовки к бою.

Я чувствовал себя уверенно как никогда, я знал что идея манги моя. Твердо знал. И эта уверенность, кажется, смоглла переместится и на другие сферы жизни. Мне хотелось какого-то действия, активного действия. Например — вынести мусор на улицу. Подразнить внешний мир своим присутствием. Показать себя. Показать себя миру и сказать, что я существую.

Если Джекс может крушить пришельцев дубиной… Я могу дойти до контейнеров, ведь так? В конце концов, я обожаю утро. оно будто защищает меня от большинства невзгод мира. Ранним утром редко происходят плохие вещи. Поэтому это мое любимое время дня.

Я двинулся не раздумывая, пока решимость не растаяла. Натянул первую попавшуюся толстовку поверх футболки, схватил пакеты. Рука не дрожала. Взял ключи. Поворот замка — щелчок. Снял наушники. Хочу слышать улицу и природу города, пока его не наполнили миллионы шумов.

Холодок подъезда освежил лицо. В этот раз был только запах… бетона? Сложный запах самого здания. Я спустился по лестнице. Шаг. Еще шаг. Не бегом, как в тот раз за планшетом, а размеренным шагом. Своим шагом. Сердце билось чаще, но ровно. Не панический стук, а маршевый ритм.

Дверь на улицу. Я толкнул ее плечом.

А вот и свежее утро.

Холодный воздух ударил в лицо, потрепал волосы. Чистый, с ледяной остротой. И приятная тишина изредка нарушаемая случайными ранними пташками. Далекий гул единственной машины и пение птиц где-то на ветке дерева. Рассвет золотил верхушки домов напротив, как и мусорные контейнеры. Они стояли в двадцати метрах.

Я сделал шаг на тротуар. Асфальт под ногами. Ноги несли меня вперед, не разваренные безвольные макаронины, а мои ноги. Страха я почти не ощущал, скорее едва заметный дискомфорт. Я по настоящему наслаждался прогулкой на улице? Кажется, да… Нежные едва теплые солнечные лучи, ласкающие кожу. Сонные редкие люди, спешащие по своим делам. Птички, слетающиеся под окно бабушке Фуко, где она набросала хлебных крошек.

Тихо, красиво и очень приятно. Я остановился и вдохнул чистый воздух полной грудью. Потом еще раз, а потом… у меня закружилась голова. Наверное, слишком много кислорода за раз. Надо прекращать, а то еще в обморок грохнусь здесь.

Мое сознание пребывало в новом незнакомом состоянии, в странном ощущении власти над собственным телом.

Я увидел соседку, выходящую из подъезда напротив с маленькой собачкой. Раньше я бы стал бы невидимкой, притворился столбом или прижался к стене. Сейчас… Я просто кивнул. Она, сонная, кивнула в ответ, даже не всмотревшись кто перед ней. Она пошла своей дорогой и никакой катастрофы не случилось.

Пять метров. Десять. Пятнадцать. Я чувствовал каждый удар сердца — не от страха, а от осознания. Осознания того, что я иду. Сам. На улице. И мир не рушится. Небо не падает. Люди — не монстры. Они просто… Фон. Как на прогулке с Кимико.

Я подошел к контейнерам. Поднял тяжелые пакеты. Бросил каждый в свой бак. Грохот пластика и банок прозвучал победным салютом. Я стоял там секунду, глядя на свои руки. Чистые и не дрожащие. Потом поднял глаза. На востоке, над крышами, разливалось настоящее золото. Красивое.