Она снова посмотрела на меня, и в ее взгляде было что-то теплое, почти нежное:

— А ты смотришь вокруг, но только не на меня. Как-будто боишься что-то упустить. Или… стесняешься смотреть на меня?

Мозг завис. Признаться, что ее сияющие ноги в гольфах и этот самый «магнит» под розовым зайцем на футболке сводят меня с ума, но я боюсь показаться пошляком? Или соврать?

— Прости — пробормотал я, чувствуя, как жар сползает с ушей на шею — Я просто не хотел быть невежливым — глубокий вдох, собраться с духом и…

Нарочито перевел взгляд прямо туда, куда она намекала. На округлости под глупым зайцем и блестящим сердцем. Задержал взгляд на пару секунд, дольше, чем позволяли приличия, стараясь сохранить серьезное лицо исследователя:

— Вот. Теперь смотрю. Удовлетворена? Все в порядке? Хорошие… эээ… Магниты… Они и правда работают.

Кимико смущенно фыркнула, от чего ее большая грудь эротично качнулась под футболкой, а потом она рассмеялась еще громче, чем раньше. Она даже слегка толкнула меня плечом.

— Ха-ха-ха! Идиот-извращенец-кун! — сквозь смех выдохнула она — Я не про это! Ну, или не только про это! Просто… ты другой. Не так смотришь, как другие. Как будто видишь мою душу, а не только… Ну, знаешь… моих классных подружек и личико.

Она просмеялась, и сразу добавила официальным голосом, делая вид, будто берет у меня интервью:

— Ну как вам? Расскажите ваши ощущения от взгляда на мою грудь, извращенец-сан? — подколола она, сверкая глазами, и с трудом сдерживая смех — Она достаточно большая? Как думаете, она очень красивая или идеальная?

Я отвел взгляд, но улыбка не сходила с моего лица. Стыд как-то странно смешался с облегчением, смехом и маленькой каплей возбуждения где-то в уголке сознания.

— Вполне… Хорошие ощущения… — ответил я, стараясь говорить максимально нейтрально — Никаких нареканий не вызывает… И к ногам тоже, кстати, вопросов нет… Они сегодня особенно сияют.

На удивление мы смеялись. Нам было очень легко. Оба понимали шутку, и кажется теперь я мог даже беспрепятственно смотреть на ее грудь прямо, и даже не стесняться этого.

Кимико пихнула меня в плечо снова, улыбнулась и кивнула. Мы прошли еще несколько шагов в комфортном молчании. Потом она вдруг серьезно сказала:

— Знаешь, Кайто-кун… Синдзи был совсем не такой как ты. Он… — она поморщилась, подбирая слова — Уверенный в себе, в своей тупизне идиот. Но он умел подать себя. Говорил красиво когда надо, делал комплименты, ухаживал и старался. Но как только я подпустила его ближе — все это кончилось. Он пустышка. Безответственный самоуверенный идиот.

Я слушал и не перебивал.

— Никакой работы, никаких планов. Жил на всем готовом у родителей, а мечтал о славе звезды. А ты… — она снова посмотрела на меня, и в ее глазах светилось искреннее восхищение — Тебе всего шестнадцать. Ты заперся в своей комнате, дрожишь от страха перед миром… Но при этом ты живешь один! Сам по себе! Сам платишь за квартиру! Сейчас вот начал еще и мангу рисовать… А это ведь хороший задел на будущее! Ты… хрупкий, как стекло, но при этом… Чертовски взрослый и ответственный там, где это важно. Это интересно и необычно.

У меня буквально загорелись уши, да и не только уши. Похвала, да еще такая… Настоящая, не за «крутость», а за то, что я считал своей слабостью, за эту свою затворническую «взрослость»… Она ударила сильнее любого комплимента внешности. Я сглотнул комок в горле.

— Кимико-тян… — начал я, глядя не на нее, а куда-то вдаль, на верхушки деревьев, окрашенные рассветом. Говорить это было страшнее, чем выйти на улицу — Ты… ты первая. Вообще. С кем вот так легко. Без напряжения. С кем я могу говорить… почти обо всем. Или молчать обо всем — я рискнул наконец посмотреть ей в глаза — … Мне хочется общаться еще и еще. Даже… даже если для этого надо выйти из квартиры.

Она не засмеялась и не подколола. Ее глаза стали чуть влажными, а улыбка очень мягкой и теплой, как это утреннее солнце.

Она просто взяла меня под руку. Легко, как будто так и было всегда. Ее пальцы мягко сжали мою руку чуть выше локтя и она сказала:

— Тогда… Давай пройдем еще полкруга? Просто так. Чтобы поговорить еще немного.

Мы шли. Улица была все такой же пустынной и тихой. А я чувствовал тепло ее руки на своей, легкое покалывание там, где касались ее пальцы, и странное ощущение… Будто ватные ноги понемногу обретают твердость. Не потому что страх ушел. Он все еще был тут, настороженный, как сторожевой пес.

Но рядом было что-то сильнее. Что-то теплое и розовое… С глупым зайцем на футболке и сияющими ногами в белых гольфах. И это «что-то» держало меня под руку и хотело общаться «еще и еще».

Третий круг. Мы шли еще медленнее, плечо к плечу, ее рука все еще лежала на моей, но магия утра начинала таять.

Соседняя за двором трасса проснулась. Гул двигателей авто, резкие клаксоны, сливающиеся в раздражающую какофонию. Из подъездов вываливались новые люди: студенты с наушниками, слишком громко орущие в телефон, офисные самураи с портфелями-мечами, мамы с колясками-танками. Шум голосов, смешков, плача ребенка — все это нарастало, как волна.

Воздух, еще недавно кристально чистый, теперь казался густым и тяжелым. Каждый новый звук, каждый быстрый шаг незнакомца за спиной заставлял меня внутренне съеживаться. Дыхание стало поверхностным, как у рыбы на берегу.

Но я держал Кимико за руку. Ее тепло. Ее присутствие рядом было как щит, который немного гасил страхи. Щит не отменял шум и людей, но делал их… хотя бы терпимыми. Как громкая музыка, но не у соседей, а через одну квартиру снизу. Ее слышно, она бесит, но если отвлечься, то это терпимо.

— Кимико-тян — мой голос прозвучал чуть хрипло, перекрывая шум двора — Я… я думаю, нам пора. Уже три круга. На один больше обещанного. Моя батарейка социальной активности на исходе.

Она остановилась и повернулась ко мне. Ее глаза, такие живые и теплые, смотрели с пониманием. Никакого разочарования. Только благодарность.

— Ладно, Кайто-кун, спасибо за прогулку! — она слегка сжала мою руку — Это было чудесно. Правда. Ты подарил мне отличное настроение на весь день! Никогда не думала, что наблюдать за хикикомори на улице это так интересно… К тому же ты оказался… — она чуть запнулась — Лучше, чем я думала.

Сердце приятно екнуло. Я попытался улыбнуться, хотя губы слушались плохо.

— И тебе спасибо — выдавил я — За приятную компанию. За терпение. За то, что не бросила меня на полпути, когда я начал зеленеть…

Кимико усмехнулась, чем снова привлекла мой взгляд к своей груди. Я сделал паузу, собираясь с духом. Глаза сами собой опустились на ее розовую футболку с зайцем, потом поднялись обратно к ее лицу.

Теперь… теперь я буду думать о тебе весь день. О твоих ножках в гольфах. И о… Ну, твоих «классных подружках» — я кивнул в сторону зайца с сердцем на футболке.

Теперь Кимико рассмеялась, но вдруг затихла. В ее глазах мелькнул тот самый озорной, чуть опасный огонек, который я уже видел. Она прикусила нижнюю губу, словно взвешивая слова в разуме.

— Обо мне? Прямо весь день? — переспросила она, подчеркнуто невинно — Интересно… А если бы у тебя был повод думать обо мне? Конкретный? Творческий, например?

Я насторожился. Ее тон был слишком игривым.

— Повод? — переспросил я осторожно.

— М-м-м… — она сделала шаг ближе, ее взгляд стал пристальным, изучающим — Вот ты рисуешь своих девушек… в разных… эээ… интересных ракурсах… — она подчеркнула последние слова — А если бы ты нарисовал меня? В твоем фирменном… кхм… пошленьком и извращенском стиле, а?

Она произнесла это с вызовом, но ее щеки заметно порозовели. Она продолжила, пока я ушел в перезагрузку от перенапряжения.

— Мне просто любопытно! Как ты меня видишь? Насколько откровенной я бы получилась бы на твоем рисунке?

Мир вокруг меня остановился. Гул машин, голоса соседей — все слилось в белый шум.

Кимико? Нарисовать? В ученической форме? В спортивном костюме? В… кружевных трусиках?