Я не знала, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. В темноте всё смешалось – шум кондиционера, дыхание, слабый запах соли и кожи.

– Я могу задержаться с тобой.

– М-м-м? – сонно протянул Горский.

– Когда все закончится. Я могу задержаться с тобой. Если хочешь…

Его рука, которой он медитативно меня поглаживал, замерла. И тут же двинулась в обратный путь.

– Тогда на досуге займись поисками квартиры. Я думал первое время перекантоваться по друзьям… Своей жилплощади у меня нет, как ты понимаешь.

– Есть у меня.

– М-м-м?

– После развода Олегу достался дом, а мне…

– Я не буду жить в квартире твоего бывшего.

– Это сэкономило бы нам кучу денег. К тому же Олег там никогда не жил.

– Нет, – поставил точку в нашем разговоре Горский и встал. – Принести тебе водички?

– Нет, – спародировала его я, и злясь, и одновременно с тем понимая его мотивы.

– Может, тогда поесть? – не сдавался он, видно, не желая ссориться на ночь глядя.

– А что, ты правда надеешься найти здесь что-то съестное?

– Почему нет? Тут мини-бар.

– Давай поспорим, что он пуст?

Горский открыл холодильник, в котором, как я и думала, мышь повесилась.

– Все же не стоит забывать, что мы в Пакистане, – ухмыльнулась.

– Точно. Ну, тогда давай спать, да?

– Если ты не готов ко второму заходу.

– Пощади меня, женщина!

– Слабачок, – поддела я Мишу, пользуясь редкой возможностью приколоться.

– Посмотрим, что ты запоешь, когда нас закинут в лагерь.

– Господи, уже завтра… – простонала я. – Зачем ты мне напомнил?

– Не надо было?

– Нет.

– Ну, ладно. Похоже, второй заход все же будет. Так что…

Он накинулся на меня с диким рыком, и я, смеясь, забыла вообще обо всем.

Кира

Полет до Гилгита занял чуть больше часа. Самолёт дрожал, то и дела попадая в воздушные карманы, и всё время казалось, что вот-вот коснётся крылом скал. Когда пилот объявил о снижении, я увидела под собой серо-зелёную ленту Инда и хребты, похожие на спину гигантского зверя. Здесь начинался совсем другой мир, хотя, казалось бы – горы и горы.

В аэропорту мы пересели в вертолёт. Маленький, с облезлой эмблемой авиабазы, он ревел так, что не спасали даже наушники – у меня заложило уши. Мы летели над ущельем, вдоль стремительных потоков. Взгляду открывалась непревзойденная первозданная красота. Гор сиял, как ребёнок, с жадностью пялясь в иллюминатор. Я же смотрела в основном на него. Для меня в тот момент с его красотой не могли сравниться даже любимые горы.

Через сорок минут внизу показался базовый лагерь. Несколько десятков палаток, выгоревших от солнца, флаги разных стран, дым костров. Воздух здесь был тонкий, прохладный... Когда мы вышли, меня пробрало до костей: не от холода – от масштаба. Величественный Нанга-Парбат возвышался прямо перед нами.

– Добро пожаловать! – сказал кто-то из встречающих.

– Спасибо.

Гор пожал руки ребятам, скинул рюкзак и сходу включился в работу. Сразу всё вокруг закрутилось: проверка кислорода, раций, кошек. Я прикрыла глаза, впитывая в себя привычные звуки – шуршание ткани, голоса, лязг металла. В отличие от других восходителей, нам с Гором уже не требовалась акклиматизация. Мы решили заночевать, чтобы немного обвыкнуться, а утром выдвигаться сразу к первому лагерю. Но к вечеру погода испортилась. Тучи пришли со стороны хребта, и температура упала почти мгновенно. Ветер гнал пыль, а запах грозы смешивался с дымом костра. Я уж думала, нам придется на ходу менять планы, но к рассвету дождь прекратился, и все стихло, будто ничего и не было.

В лагере кипела жизнь. Шелестели палатки, трещали примусы, кто-то ругался на дождь, промочивший какие-то вещи. Мы с Гором быстро позавтракали и, свернувшись, в числе первых выдвинулись к первому лагерю. Вместе с нами шли наши шерпы. Солнце било в спину, пот стекал за шиворот. На одном из привалов нас догоняла другая группа. Несколько фигур в ярких комбинезонах, с тяжёлыми рюкзаками. Я машинально повернулась и хлопнула ресницами, не веря своим глазам.

– Янис? – вырвалось у меня. – Ты как здесь?! Какими судьбами?

– Привет, ребят! Так и знал, что мы еще встретимся, – во весь рот улыбнулся Янис.

– Не могу сказать того же, – усмехнулся Гор. – Твои ребра зажили так скоро?

– Просто ушиб. Они даже не были сломаны!

– Говоришь так, будто сожалеешь об этом, – с усмешкой заметила я.

– Нет уж! Просто жаль, что заставил вас поволноваться.

– Дело житейское. Ну, а здесь ты с кем?

– Так ведь с Магдой, – Янис отвел глаза. – Она впереди шагает. Это я отстал.

– Уверен, что готов к восхождению?

– На самом деле не думаю, что пойду до конца. Буду ориентироваться по состоянию.

– И правильно.

Я допила чай и вернула крышку на термос.

– Кир…

– М-м-м?

– Я не считаю, что Магда права… Все, что она говорит по поводу гибели Алекса – полный бред.

– Спасибо, – несколько смущенно кивнула я.

– Да за что? Я просто констатирую факт. И все в нашем окружении тоже так считают.

Я слабо улыбнулась. Может, мне действительно не хватало этих слов, не знаю. Но на душе стало немного легче.

– Надо идти, – велел Гор. – Ветер меняется.

Я кивнула, затянув лямки посильней, напоследок сказала:

– Береги себя, Янис.

– И вы, – ответил он, натягивая перчатки. – До встречи выше.

– Обязательно.

Мы в быстром темпе выдвинулись вперед. Гор шел впереди, но то и дело оглядывался. Поначалу я думала, что смотрит он на меня. Но потом выяснилось, что он беспокоился о Янисе.

– Он не в форме, – Миша покачал головой. – Не понимаю, на кой черт он сюда потащился.

– Ну-у-у, ты же видел, что он не слишком рассчитывает на штурм.

– Остается надеяться на его благоразумие, – заключил Горский и, нахмурившись, двинулся дальше. С каждым метром наклон становился круче, и все чаще попадались белые островки снега. Вырывающийся изо рта пар оседал на воротнике и баффе. Гор все так же шёл впереди, задавая темп. Иногда оборачивался, проверяя, не отстаю ли. Замыкали процессию шерпы. Уже на подходе к лагерю поднялся ветер. Швырнул мелкой крупой в лицо, я пригнулась. В какой-то момент тропа сузилась, и мы шли почти по карнизу. Под ногами зиял обрыв, внизу клубилась пыль из снега и каменной крошки. Я вцепилась в трекинговую палку, чувствуя, как от прилива адреналина грохочет сердце.

– Осталось немного, – крикнул Гор, не оборачиваясь. И действительно, чуть позже показались яркие пятна палаток, установленных прямо поверх покрытых настом камней. В лагере было тихо. На площадке между валунами дымила печка. Из соседней палатки доносился смех, кто-то хлопнул в ладоши, приветствуя нас.

– Добрались, – выдохнула я.

Гор снял перчатку и провёл ладонью по снегу, словно здороваясь с ним. И в этот момент из-за туч проступило солнце. Всё вокруг будто покрыли тонким слоем золотой пыли. Кристаллы льда на снегу засверкали, и склон, ещё минуту назад казавшийся суровым и серым, заискрился, ожил… Гор щурился, прикрывая глаза рукой. От света его лицо казалось резче, будто выточенным из камня.

– Как же красиво, господи… – сказал он негромко. – Я скучал по этому.

Из-за гребня донеслось глухое эхо – где-то далеко, как напоминание, что красота здесь всегда соседствует с угрозой, сошла лавина. Гор вскинулся. Я иронично вздернула бровь.

– Да ладно тебе, – хохотнул он. – Не бывает одного без другого!

Я не стала с ним спорить, присоединившись к шерпам, которые как раз проверяли крепления палаток. Солнце било в глаза, и где-то внизу, под тонкой пеленой облаков, угадывалась лента реки. Руки делали дело, а мысли крутились вокруг того, что завтрашнее восхождение будет сложнее. Я настраивала себя на это. Сняла перчатку, поправила стропу, проверила узел. Всё по отработанному порядку. Но мысли упрямо возвращались к предстоящему подъёму. Я знала, что завтра нас ждёт стена, неровная, с осыпями и нависающими карнизами. Пусть я еще ни разу здесь не бывала, я столько перечитала информации, столько пересмотрела видео, что маршрут казался мне до боли знакомым…