– Смотрите! Вы видите? – визжала она, тыча в меня пальцем. – Значит, кого ни попадя они к нему допускают, а жену… Жену – нет! Что за произвол?!

Оправдываться я не собиралась. Во мне проснулась дикая злость. На то, что эта сучка устраивала сцены в такой момент, делая гребаное шоу из ужасающей ситуации. Я подперла плечом косяк и вновь поднесла к губам стаканчик, чтобы просто не выплеснуть его содержимое ей в лицо. Будь мы наедине, я бы, может, и не потрудилась сдерживаться, но тут… На глазах у журналюг, которых эта гадина с собой притащила, приходилось себя контролировать.

– Пожалуйста, покиньте помещение. Или мы будем вынуждены вызвать полицию.

– Вызывайте! Это мой муж.

Девочка с рецепции бросила на меня полный отчаяния взгляд.

– Они разведены. У вас есть ксерокопия его паспорта с соответствующей пометкой. К тому же я являюсь единственным лицом, кому Горский доверил доступ к сведениям о состоянии его здоровья.

Это был блеф чистой воды. Но крыть Анне было нечем. И тут ее вконец понесло! Господи, нелестные эпитеты посыпались в мою сторону... Отказываясь это слушать, я развернулась на пятках, как раз когда в помещение вошел Перминов.

– Ты за это ответишь, ясно?! – бесновалась Анна. Перминов удивленно вскинул брови и обернулся, наблюдая за тем, как ее едва ли не выволакивают.

– Это еще кто такая?

– Бывшая жена Миши.

– Уверена?

– В чем? – затупила я.

– В том, что бывшая, – поморщился Перминов. Я недоуменно хлопнула глазами, свела брови и… рассмеялась. Впервые за эти дни.

– Конечно, – допила кофе. – Мое воспитание не позволило бы мне связаться с женатым.

И нет. Это не был камень в огород нынешней жены Олега. Ни в коем случае. Я просто констатировала факт. Но Перминов, наверное, рассудил иначе.

– Ты не меняешься.

– Люди вообще редко меняются. Ты об этом хотел поговорить?

– Нет, – скривился бывший. – Мне тут нажаловались, что кое-кто не хочет обследоваться.

– Если ты обо мне, то после завершения экспедиции я прошла необходимый чекап.

– Где? В Пакистане? – Перминов брезгливо поджал красивые губы. Очевидно, он не питал большого доверия к тамошней медицине. Впрочем, это его проблемы.

– Да. И что? Все необходимые анализы они взяли.

А о том, что я так и не удосужилась в них заглянуть, Перминову знать было необязательно.

– На твоем месте я бы все-таки подстраховался. Тем более что больница готова взять на себя все расходы.

– С чего вдруг такая щедрость?

– Ваше нахождение здесь – дело престижа.

– Аа-а-а. Вот это да, – покачала я головой. А Перминов хмыкнул. – Что?

– До тебя все еще не доходит, правда?

– Что именно?

– А то, что ты стала настоящей суперзвездой. В новостях по всему миру только о вас и говорят. Что творится в сети – ты и сама знаешь.

– Ну и что?

– Разве ты не этого добивалась?

– Не знаю. В любом случае, сейчас это последнее, что меня волнует.

– Удивительная ты женщина, – протянул Перминов, не сводя с меня задумчивых и… каких-то даже ласковых глаз. Стало не по себе. Я отвернулась, испытывая странное чувство неловкости. Не зная, о чем говорить, залезла в телефон и стала отматывать вниз ленту почты в поисках отправленных результатов злосчастных анализов. Может, и правда нужно было их кому-нибудь показать?

Прислушалась к себе. Да нет! Я чувствовала себя вполне нормально. Устала, конечно, издергалась, но…

– Ладно, пойду я. Вот возьми, тут всякие вкусняшки. И… Кир…

– М-м-м?

– Обратись к врачам.

– Ладно, – покладисто кивнула я, протягивая руку за бумажным пакетом и давя в себе нежелание хоть что-то у него брать. В конце концов, это всегда можно было отдать медсестрам.

– И еще…

– Да? – с нетерпением бросила я. Разговор с Перминовым утомил. Мне хотелось вернуться к Гору. Хотя бы под дверь к нему, но вернуться.

– Извини, что все тогда так вышло. Я… Мне действительно очень жаль.

Это было максимально неожиданно. Максимально ненужно! Или… Что если это был и мой шанс простить? Не носить в себе больше тяжесть.

Я кивнула. Улыбнулась. Даже похлопала Перминова по руке, мол, ничего. Бывает. И, кажется, действительно навсегда для себя закрыла ту давнюю историю.

Стало ли легче? Я не задавалась таким вопросом. Потому что пока Миша болел, оттенки чувств стирались жутчайшим страхом за его жизнь.

Усевшись на своем посту, я пробежалась взглядом по результатам анализов и, ничего не поняв, начала бесцельно скролить ленту, коротая время. Но даже тут ни на чем не смогла сосредоточиться. Вдруг в больнице началась какая-то суета. Я вскочила, но, парализованная страхом, упала обратно на стул. Что-то происходило. Я боялась уточнить, что именно. Меня охватило странное отрицание. Я просто отказывалась признавать эту действительность, действительность, в которой, все шло наперекосяк.

Прикрыв глаза, я погрузилась в воспоминания. Наша первая встреча, первая ночевка, первое восхождение и поцелуй… Это все было только в моей памяти. Надо же… Не желая полагаться на такой ненадежный ресурс, я вдруг поняла, что наша история нуждается в срочной фиксации! Открыла заметки и начала писать.

«В первый раз я увидела Горского в базовом лагере Эвереста. Я вышла пописать. А он вытащил бывшую жену и тогда еще своего работодателя, чтобы пропесочить подальше от членов команды».

Я усмехнулась. Ну а как ещё? У нас вообще всё началось не слишком-то романтично. Я набирала текст быстро, почти не задумываясь. Не преследуя никакой иной цели, кроме как просто это все зафиксировать. Мне не было нужды мстить... И Малютку я упомянула лишь потому, что она стала невольной участницей нашей с Гором истории. Я не собиралась никого топить, разоблачать, выставлять чудовищем. Мне просто нужно было выговориться и зафиксировать те воспоминания, пока они были свежи.

Пост получился длинным и, наверное, слишком личным. Но я без всяких колебаний нажала на кнопку «опубликовать». Это было только начало. Я уже знала, что одним постом дело не ограничится. Возможно, я напишу книгу. Или опубликую нашу историю частями у себя на страничке. Потому что она того стоит, потому что пока я пишу, он точно не уйдет! Я не отпущу…

– Кира!

– Да?! – вынырнув из своих грез, вскинула полубезумный взгляд на склонившегося надо мной доктора.

– Мы его стабилизировали. Все хорошо. Слышишь?

Я потрясенно кивнула. И зачем-то встав, сделала шаг вперед, но тут же стала медленно заваливаться набок. Кажется, меня подхватили. В себя я пришла, сидя в инвалидном кресле. Меня куда-то везли, вслух приговаривая, что сейчас возьмут анализы, чтобы прояснить картину, и все будет хорошо…

– Я обследовалась, – возразила я и слабыми руками нащупала телефон: – Сейчас…

Это было непросто! Во-первых, достать телефон из кармана, потом его разблокировать, чтобы найти нужные документы.

– Вот.

Доктор нахмурился. Уткнулся в бумажки. Пролистал с задумчивым видом. Я не стала уточнять, знает ли он английский. Иначе зачем бы он тогда тратил время?

– Угу. Ну, фигово, конечно, но могло быть и хуже. Так… Угу… – бормотал он, кажется, вполне довольный, как вдруг нахмурился: – Кира…

– М-м-м?

– А ты потом показывала кому-нибудь эти результаты?

– Да нет. Мы же почти сразу уехали. Они догнали меня уже здесь. А что?

– А то, что, судя по ним – ты беременна.

– Ну, да. Ага, – захохотала я. – Это точно какая-то ошибка. Я бесплодна.

– Та-а-ак, – протянул Николай Дмитриевич. – Давай-ка ты пока пописай в баночку. А я приглашу гинеколога.

Кира

Меня усадили на кушетку так бережно, словно я могла рассыпаться от одного неловкого движения. Николай Дмитриевич вышел, а вместо него в кабинет вошла женщина лет сорока пяти – спокойная, собранная, приятная.

– Кира? Я Мария Сергеевна. Давайте посмотрим, что у нас тут происходит.

«Что у нас тут происходит». Господи.