Феодосий стал сознательно проводить политику использования варваров для борьбы против варваров.

Проводимая Феодосием в этом плане политика дала некоторые успехи. Готское войско в это время разделилось. Часть готов (среди них были и остготы) под руководством Алатея и Сафрака грабила Паннонию, а другая, во главе с Фритигерном, разоряла Македонию и Грецию. Кроме них, действовали и отдельные отряды. В борьбе с ними войска Феодосия побеждали. Впечатляющей была победа, одержанная под командованием Модареса. Это был гот, принадлежавший к знатному (говорили, что королевскому) роду и перешедший на римскую службу. Обо всех этих победах Феодосий, явно их преувеличивая, сообщал в Константинополь, поднимая этим свой престиж.

Сам он в этот период чаще всего находился в Фессалонике, откуда мог лучше координировать действия своих подчиненных. Там он занимался и реорганизацией армии. В частности, им было увеличено число магистров и вообще офицеров, чтобы легче было командовать войсками. Тем не менее решающей победы добиться Феодосий не смог. Более того, его войска потерпели даже поражение, и он был вынужден обратиться к Грациану за помощью. Тот направил на Балканы войска под командованием магистра militum Запада Баутона, правой рукой которого был Арбогаст, имевший ранг comes rei militaris. Оба они были франками, давно уже служившими в римской армии. Появление этих войск принесло римлянам некоторые успехи. После своих побед Баутон вернулся на Запад, а Арбогаст остался на службе у Феодосия, получив ранг magister militum.

Наряду с военными действиями Феодосий применил и дипломатию. После некоторых военных успехов римлян, в том числе войск Баутона и Арбогаста, у него появилась возможность использовать различные дипломатические маневры. Большим дипломатическим успехом Феодосия стало прибытие в Константинополь вестготов, возглавляемых Атанарихом. Теперь и они были вынуждены просить римского императора принять их на имперской территории. Феодосий, к тому времени перебравшийся из Фессалоники в Константинополь, стопроцентно использовал предоставившуюся возможность. Атанарих был с почетом принят в столице и при дворе и осыпан дарами. Все мужчины-вестготы, пришедшие с ним, были зачислены на императорскую службу. Правда, Атанарих умер всего лишь через несколько дней после торжественного приема,[182] но его воины остались на службе у Феодосия. Это не только значительно усилило его армию, но и показало еще враждебным готам, что с императором можно договориться. И это явно подействовало. К тому же среди варваров началась какая-то эпидемия, так что силы их были ослаблены, и они охотнее пошли на переговоры с римлянами.

3 октября 382 г. действовавший по поручению Феодосия магистр воинов Фракии Флавий Сатурнин заключил с готами договор. По его условиям им была предоставлена территория для поселения на правобережье нижнего Дуная. Они получали не только землю, но и аннону, а за это их боеспособные мужчины должны были служить римскому императору, однако под командованием не римских офицеров, а своих вождей и не по римским правилам, а по собственным обычаям. Поселившимися на имперской территории гитами (точнее — вестготами) управляли собственные правители в соответствии с их установлениями. Фактически на этой территории создавалось автономное готское государство с совершенно иными принципами управления, чем в Римской империи. Оно было связано с Империей определенным договором (foedus) со взаимными обязательствами. Вестготы становились первыми формальными федератами Империи.[183] Этот договор явился новым этапом в развитии договорных отношений между римлянами и варварами и в значительной степени прообразом будущих подобных соглашений. Хотя императорская пропаганда представила его как великую победу, на деле заключение такого договора было поражением для Рима, ибо римской власти пришлось принять все условия вестготов, которые и не собирались захватывать всю территорию Империи, но требовали себе лишь определенную ее часть. Феодосий, со своей стороны, поселяя в этом районе готов, надеялся создать мощный заслон, оградивший бы Империю от становившейся все более грозной гуннской опасности.

Одновременно с решением готской проблемы императоры занимались и внутренней, точнее, религиозной политикой, и тут искренние религиозные мотивы сливались с прагматическими, политическими. Грациан был убежденным и набожным христианином никейского толка. Это, как уже говорилось, не мешало ему установить хорошие отношения с римской аристократией, большинство которой еще было языческим. Терпимой была и его политика по отношению к арианам, тем более что на Западе их было сравнительно немного. В 379 г. во время своего пребывания в Иллирике Грациан издал эдикт о терпимости, дававший арианам полную свободу вероисповедания и отправления культа. В значительной степени такая мягкая политика в религиозной сфере объясняется не только прагматическими соображениями, о которых говорилось ранее, но и влиянием на императора его воспитателя Авзония, тоже христианина, но весьма умеренного. Он, будучи известным поэтом и ритором, ощущал себя преемником всей предшествующей культуры и прививал это ощущение своему царственному воспитаннику. Однако затем положение радикально изменилось. Вскоре после своего возвращения с Балканского полуострова Грациан избрал своей резиденцией Медиолан, где уже находился двор его брата и мачехи. Именно в это время, как уже говорилось, Юстина, убежденная арианка, впервые развернула борьбу за передачу арианам одной из городских церквей. Медиоланский епископ Амбросий решительно этому воспротивился. И его активно поддержал Грациан. Хотя деятельность Юстины, казалось бы, касалась только внутрицерковных проблем, ее активность не могла не вызвать недовольства Грациана. К тому же он, по-прежнему высоко оценивая заслуги своего учителя и воздавая и ему, и его родственникам всяческие почести и назначая их на высокие посты, из-под интеллектуального влияния Авзония явно ускользнул. Теперь на него в первую очередь стал влиять Амбросий. А вскоре родственники Авзония и другие представители «галльского клана» практически сошли со сцены. Хотя Авзоний и Амбросий находились в прекрасных и даже дружеских отношениях, умеренная политика первого более не соответствовала атмосфере медиоланского двора.

Амбросий был одной из крупнейших фигур западного христианства. Он принадлежал к самым «сливкам» имперской знати, получил хорошее образование и сделал неплохую административную карьеру. Но избранный епископом Медиолана (Милана), он полностью посвятил себя церковным делам и скоро стал самым авторитетным иерархом западной церкви, даже более авторитетным, чем римские папы. Его духовное превосходство признавали и все императоры. Решительно выступая за независимость Церкви от светской власти и в то же время против ариан и язычников, он много писал, используя достижения античной литературы. Не меньшую роль играли его многочисленные послания, в которых он рассматривал различные вопросы веры. Амбросий был автором многих церковных гимнов и создателем особого церковного напева. Его яростная вера, неуступчивая натура, ораторский талант не могли не привлечь юного Грациана. И политические соображения, преимущественно страх перед амбициями Юстины, и возраставшее влияние Амбросия привели к тому, что Грациан занял ясную антиязыческую и антиарианскую позицию. В августе 379 г. он издал эдикт, запрещавший арианам обращать кого-либо в свою веру, собирать свои синоды и иметь свой клир.

Антиязыческая позиция Грациана четко проявилась во время острого спора о судьбе алтаря богини Виктории, символа римских побед, находившегося в здании сената. В ожесточенную дискуссию по этому поводу вступили Симмах и Амбросий. Большинство сенаторов были еще язычниками, и они встали на сторону Симмаха. Однако за Амбросием была императорская власть. Грациан решительно поддержал его, и алтарь был вынесен из здания сената. Он сделал еще один важный шаг. Как и все императоры до него, он имел сан верховного понтифика. Хотя императоры, начиная с Константина, за исключением Юлиана, были христианами, они от этого сана не отказывались. Более того, обладание полномочиями верховного понтифика делало их официальными главами религиозной жизни вообще, и они часто использовали такое положение для укрепления позиций того течения христианства, которого придерживались сами — никейской ортодоксии или арианства. Грациан отказался от этих полномочий и этого сана, этим подчеркивая, что христианский император никаких связей с язычеством и его традициями не имеет. Такая ясная позиция Грациана во многом способствовала тому, что именно в этот период число сенаторов, принимавших христианство, увеличивалось. С этого времени верховным понтификом (или просто понтификом) стали называть римского папу. До сих пор императоры, являясь верховными понтификами, выделяли деньги на содержание храмов. Теперь они должны были оставаться в государственной казне или идти в казну диоцезов.