С одной стороны, реформа Галлиена положила начало разделению гражданской и военной службы,[24] с другой опа завершила долгий путь вытеснения сенаторского сословия с реальных руководящих позиций в государстве. Запрещение сенаторам военной карьеры вело и к лишению их возможности быть наместниками любой провинции, где стояла бы хоть какая-нибудь воинская часть. Это нс означает, что пост наместника провинции был вовсе недоступен для сенатора. В те провинции, которые находились сравнительно далеко от театров военных действий (в том числе и гражданских войн), вполне могли посылаться сенаторы, хотя и в этом случае они порой чередовались с всадниками. Но даже если они возглавляли «вооруженную» провинцию, командовали там войсками всаднические дуксы.
Разумеется, все произошло не мгновенно. Но в целом в результате издания эдикта Галлиена процесс резко ускорился. Если раньше всадники официально назначались лишь как временно замещающие легатов (praefectus agens vice legati), хотя они и обладали всей властью соответствующего легата, то теперь всаднические президы не только фактически, но и формально обладают всеми полномочиями провинциального наместника. Отныне за сенаторами остается лишь сравнительно небольшой круг чисто гражданских должностей — почетных, но в условиях все большей милитаризации империи не играющих значительной роли в управлении государством. Все это меняет взаимоотношения между сенатом и императорской властью. Сенат все еще сохраняет свой авторитет как воплощение римской государственности, но он опирается преимущественно лишь на традицию, больше не имея никакого влияния в армии, это делает его еще более беззащитным перед властью императора, чем это было раньше.
Сенаторов все больше заменяют «новые люди». И характерно их происхождение. Из известных двадцати всаднических президов за 262–293 гг. семнадцать имели императорские гентилиции, в основном Аврелии, а также Элии и Флавии, реже Юлии. Это значит, что их предки получили римское гражданство уже от императоров (и, следовательно, они не были исконными римскими всадниками), причем Аврелии, скорее всего, были потомками тех, кто стал гражданами лишь в соответствии с эдиктом Каракаллы в 212 г.[25] И еще чрезвычайно важный момент. Все чаще на самую вершину военной системы, открывавшей путь и на Олимп системы политической, поднимались выходцы из самых «низов» общества, начинавшие свой путь обычно рядовыми воинами, и притом уроженцы менее романизованной части Балканского полуострова. До этого так можно было говорить только о Максимине, пример которого казался исключением, но после реформ Галлиена это становится обыкновением. Следовательно, они открыли путь к появлению нового правящего класса, даже физически не связанного с прежним.
Может быть, с Галлиеном связано и преобразование управления Италией. Уже при Каракалле сенатор Г. Октавий Сабин был назначен исправить положение Италии (ad corrigendum statum Italiae). Галлиен продвинулся еще дальше. При нем появляется должность корректора всей Италии. Таким образом, она была поставлена под единое управление. Это, по мысли императора, вероятно, должно было упорядочить и, следовательно, улучшить управление центральной страной государства. На деле это стало шагом к уравнению Италии с остальными территориями Империи.
Относительно мирный период правления Галлиена закончился в 267–268 гг. Энергии императора оказалось мало, чтобы добиться настоящего перелома в ходе событий, а реформы только еще открыли путь обновления. Это завершение мирного времени было связано прежде всего с новым вторжением готов, к которым присоединились и другие племена, в том числе герулы, объединившие вокруг себя иных варваров. Во главе с Респой, Ведуком и Тарваром готы не ограничились грабежом и разорением балканских провинций. Они перешли Геллеспонт и разрушили ряд городов малоазийского побережья, в том числе Халкедон, а также знаменитый храм Артемиды Эфесской. Готы обрушились и на Грецию. Еще раньше греки, не получая действенной помощи от правительства, сами приняли меры по организации обороны. Афиняне восстановили стены, разрушенные в свое время Суллой. Пелопоннесцы перекрыли стеной Истм. Были укреплены Фермопилы. Но это помогло мало. После упорной борьбы варвары захватили Афины. Вслед за этим были сожжены Коринф, Аргос, Спарта. Это нанесло тяжелейший удар по наиболее до того процветавшим греческим городам.
Сначала Галлиен решил поручить ведение войны с готами своим командирам. Римляне сумели одержать несколько побед, но добиться полного успеха не смогли. Императору пришлось самому отправиться на театр военных действий в Иллирию. Он также одержал победу, заставив врагов бежать. Одновременно Галлиен предпринял и дипломатические шаги. Он сумел расколоть варварскую коалицию. Разбив герулов и заставив сдаться их вождя Навлобата, он не только милостиво с ним обошелся, но и наградил его почестью консуляра. Таким образом, герулы были выведены из игры, и это должно было помочь римлянам справиться с остальными варварами. Однако в это время Галлиен узнал, что против него выступил его старый и, казалось, самый преданный полководец Авреол. Это заставило его спешно вернуться в Италию, поручив дальнейшую борьбу с готами Марциану.
Авреол возглавил армию, которая должна была предотвратить вторжение в Италию войск Постума. Однако, опираясь на свои войска, собранные в Северной Италии и Реции, он провозгласил себя императором и двинулся на Рим, но Галлиен сумел перехватить его и разбить. Отойдя в Медиолан и понимая невозможность захвата власти, Авреол в этих условиях предпочел признать императором Постума и действовать уже от его имени. В Медиолане он и был осажден армией Галлиена.
Во время осады Медиолана в конце августа или в начале сентября 268 г. Галлиен пал жертвой заговора, возникшего среди его ближайших соратников. Основным его инициатором и автором всего плана убийства императора был префект претория Аврелий Гераклиан (или Геркулиан). Он сговорился то ли с Марцианом, то ли с Клавдием, положив этим начало заговору, вовлек в него и командира далматских воинов Цекропия, который и нанес смертельный удар Галлиену. Марциан в свое время был трибуном протекторов, а затем уже в качестве дукса чрезвычайно успешно воевал с готами. Именно ему поручил Галлиен войну с готами, когда был вынужден отправиться в Италию из-за мятежа Авреола. Одержавший много побед, Марциан пользовался большим авторитетом в армии, а их трофеи давали ему возможность в случае недовольства солдат легко их успокоить, что впоследствии и произошло. Активное участие в заговоре принял Аврелиан. Как и другие его участники, он принадлежал к новой знати, выдвинувшейся благодаря своим военным заслугам при Галлиене.
Гераклиан и Марциан решили, что один из них и будет императором. Но на деле вышло все иначе. Возможно, не без поддержки сенаторов императором вместо Галлиена стал Клавдий. Сенат (или, по крайней мере, какая-то его часть) был, видимо, осведомлен о заговоре, и сенаторы по каким-то причинам предпочли в качестве кандидата на власть именно Клавдия, а не Гераклиана или Марциана. В таком случае можно полагать, что эти люди, нуждаясь в поддержке сенаторов, были вынуждены уступить первенство Клавдию, хотя и могли некоторое время сохранять свои претензии на трон.
Заговор был делом высших военных профессионалов, выдвинувшихся, с одной стороны, благодаря своим несомненным военным способностям, а с другой — в результате целенаправленной политики императоров, завершившейся реформой Галлиена. К этому кругу принадлежал и Авреол. Перед нами совершенно новое явление в политической жизни Империи: военная знать, не связанная с сенатом, сама стремится к высшей власти в государстве. С этого времени, кроме кратковременного эпизода правления Тацита и, может быть (но едва ли), Кара, представители сенаторского сословия уже никогда не будут занимать трон Римской империи.
В период правления Галлиена политический кризис достиг своего апогея. Его самая острая фаза приходится на 260–262 гг., когда многочисленные узурпации и варварские вторжения поставили Империю на самый край пропасти. Огромную роль сыграли реформы Галлиена. Сам плоть от плоти сенаторского сословия, он сумел подняться над его предрассудками и осознать необходимость в новых условиях иных путей и военного, и государственного развития. Именно в результате его реформ начинает формироваться римское государство, вошедшее в историю под названием Поздней империи. Это не значит, что дальнейшая история Римской империи пошла по накатанному пути. Преемники Галлиена искали свои способы выхода из тяжелой, порой катастрофической ситуации. Однако все они применялись в новых политических условиях, созданных реформой Галлиена. Его правление и реформы в огромной степени завершили один период «военной анархии» — период крушения старых форм политической и социальной жизни и создали возможность перехода к другому периоду — времени вызревания новых форм.
