После тяжелых испытаний наступила передышка. Галлиен частично учел уроки варварского вторжения и реорганизовал оборону дунайской границы. Были покинуты некоторые мелкие укрепления, все равно не сдерживающие врагов. Зато были перестроены и еще более укреплены крупные опорные пункты, как, например, Аквинк, и лагеря когорт к югу и северу от него, которые и должны были стать основными узлами обороны.

Осенью 262 г. Галлиен возвратился в Рим и торжественно отметил decennalia, 10-летие своей власти. Ход празднования полностью соответствовал римским традициям, и таким пышным триумфом император подчеркивал значение своих побед. Характерно, что отмечались победы (реальные или мнимые) только над внешними врагами, и не было никаких намеков на разгром узурпаторов. Галлиен, как бы восстанавливая традиции времени республики, демонстрировал свое нежелание праздновать победы над согражданами. Этот триумф дал ему повод подчеркнуть его связь с армией. Она всегда была главной опорой императоров, но в III в., когда опасность извне и изнутри постоянно угрожала императорской власти, роль армии выросла еще больше. И это прекрасно понимали Валериан и Галлиен. Отсюда проводимая ими и финансовая политика, направленная прежде всего на снабжение армии.

Одним из средств, помогавших найти необходимые деньги для солдат, явилась децентрализация монетного дела. Это началось еще раньше, но при Валериане и Галлиене были сделаны и решительные шаги в этом направлении. Новые монетные дворы находились в районах расположения войск и особенно резиденций императора. Это привело к увеличению монетной массы, но стоимость ее стремительно уменьшалась. В условиях, когда денег требовалось все больше, ибо в сложившейся ситуации они являлись практически главным средством добиться поддержки армии, а источников дохода становилось все меньше, единственным выходом было уменьшение содержания в монете драгоценного металла. Если в начале правления Валериана в антониане содержалось около 20 % серебра, то к моменту пленения императора это количество уменьшилось до 10 %, а к концу правления Галлиена — до 2 %.

Тяжесть положения Римской империи заставила Галлиена провести очень важные реформы. События на Востоке ясно показали, что традиционная римская военная система устарела. Это уже пытались преодолеть и раньше, но тогда это были лишь отдельные элементы. Так, например, тяжелые кавалеристы (катафракты или катафрактарии) были в римской армии со времени Адриана и довольно широко использовались при Александре Севере. При Адриане же появились и numeri, т. е. иррегулярные подразделения, набиравшиеся обычно из какой-либо одной этнической группы и дополнявшие уже ставшие традиционными вспомогательные единицы римской армии. Заслуга Галлиена в том, что, расширив и дополнив эти элементы, он объединил их в некую систему. В каждом легионе теперь создаются отряды тяжелой и легкой кавалерии. Вся конница ставится под единое командование. Для сохранения контроля Галлиена над оставшейся под его властью частью Империи особенно важна была Северная Италия, являвшаяся, с одной стороны, одной из житниц государства вообще, а с другой — тем «шарниром», который связывал между собой различные части Римской империи, поэтому вполне естественно, что ставку этого конного корпуса он расположил в Медиолане, откуда в случае необходимости можно было его сравнительно легко перебросить и на Дунай, и на Рейн. Возможно, уже при Галлиене появляются и stablesiani, кавалерийские части, действующие в рамках отдельных провинций. Реорганизуются сами легионы. Для защиты имперских границ преобразуется пограничная служба. Первую линию пограничной защиты составили части так называемых numeri. Теперь так стали называть вспомогательные воинские части, не включенные в легионы. Их воины происходили из менее романизованной части населения империи. После эдикта Каракаллы эти люди тоже имели римское гражданство, и в этом отношении они были приравнены к легионерам. Но воины этих частей сохранили свои обычаи и вооружение и были поставлены под собственное командование. Число таких этнических воинских единиц теперь увеличилось. Возможно, Галлисн создал новые такие части, в том числе подразделение далматских всадников. Вслед за numeri располагались отдельные вексилляции различных легионов. Вексилляции вообще стали чаще использоваться, чем целые легионы, ибо это обеспечивало более быструю и по возможности адекватную реакцию на то или иное обострение обстановки. Фактически создавалась мобильная армия, которую можно было сравнительно быстро перебрасывать с места на место по мере необходимости. Общая ставка командования находилась в Медиолане. Каждой воинской единицей командовал praepositus, этот же титул носил и общий командующий. Во главе отдельных группировок или войск, находившихся в провинции, стоял dux, наместнику провинции не подчинявшийся. И все они, как правило, были всадниками. Таким образом, создавалась стройная военная система, не зависевшая от гражданских властей.

Галлиен занялся и собственной охраной. В прошлом, в том числе и сравнительно недавнем, преторианцы не раз решали судьбу государства и его главы. Поэтому он, не распуская преторианские когорты, создал особый корпус «защитников» (protectors), составленный из избранных офицеров мобильной армии. В этих «защитниках» император, вероятно, видел зародыш новой аристократии, которая заменила бы сенаторскую.

В первый момент новая военная система не дала ожидаемого эффекта, но уже в новой ситуации она была использована и расширена при проведении военных реформ Диоклециана и Константина.

С этой военной реформой связана и политическая. Вероятнее всего, в 262 г., когда острота политического кризиса отступила, Галлиен издал эдикт, запрещавший сенаторам военную службу.[22] Мотивы принятия императором решения понятны. Он мог опасаться сенаторов, которые, соединяя традиционный престиж с командованием армиями, могли захватить власть. Но главным все же было другое. Новое время, новая и усилившаяся старая опасность, рост внешней и внутренней нестабильности требовали профессионалов.

Старое полисное представление, что в принципе каждый, а тем более знатный гражданин может исполнять любую должность, какую ему доверит общество (в период империи император), вошло в противоречие с нуждами эпохи. Особенно сильно это ощущалось в армии. Со времени Септимия Севера выходцы из сенаторского сословия постепенно оттеснялись и заменялись всадниками. Но само всадничество в это время начало меняться. Септимий Север открыл путь в это сословие отличившимся солдатам. И пример Максимина Фракийца показывает, что такой человек мог дойти до самой высокой ступени в карьере, включая даже императорский трон. Такая возможность не могла не беспокоить Галлиена (может быть, даже в гораздо большей степени, чем возвышение сенатора), но необходимость в лучшей организации вооруженных сил оказалась выше таких опасений.

До этой реформы обычно во главе легиона стоял легат, каковым всегда являлся сенатор. Первый шаг к изменению этого положения сделал Септимий Север, когда во главе созданных им новых легионов — I, II и III Парфянских — он поставил не сенаторских легатов, а префектов всаднического ранга. Все чаще, особенно с середины III в., во главе той или иной воинской части или их соединения ставится дукс (dux) всаднического ранга. Галлиен полностью ликвидировал старую систему командования и создал новую. Во главе всех легионов встали префекты (praefecti legionis agentes vice legati) или praepositi. Praepositi стояли и во главе вспомогательных частей, и все они были всадниками. И самое важное, что все praepositi были профессиональными военными.

Таким образом, целью Галлиена, несомненно, было улучшение командования, более широкое привлечение к нему способных командиров не из числа сенаторов, создание (или, может быть, лучше — оформление) слоя высших военных профессионалов.[23] Значение этого шага было чрезвычайно велико.