Вот только озвучить Анфисе свой план не успеваю, как слышу визг шин по асфальту. Джип вылетает из-за поворота. Мчится к нам на огромной скорости, ослепляя фарами. Тормозит рядом через несколько мгновений. На улицу, как два всадника тьмы, выскакивают Глеб с Лешей.

“Ухажер” тут же тушуется. Оглядывается по сторонам. Понимает, что даже если побежит, его поймают. Поэтому сосредотачивается на мне. По его глазам вижу, что в пропитом мозгу зреет план. У меня хватает времени только на то, чтобы оттолкнуть Анфису в сторону, как мое запястье оказывается в железной хватке. “Ухажер” дергает меня на себя, но я впиваюсь пятками в асфальт. Сопротивляюсь изо всех сил. Не позволю ему использовать меня против мужа. Ни за что!

С каждым разом “ухажер” дергает меня все сильнее и сильнее. Грубые пальцы впиваются в больное запястье. Сжимаю губы в одну линию. Задерживаю дыхание. Призываю все силы, что у меня все еще есть, как…

“Ухажер” отлетает от меня.

Буквально.

Его хватка на моем запястье сначала расслабляется, а потом вовсе исчезает. Сам же “ухажер” лежит неподалеку на асфальте и не двигается. Леша оказывает передо мной, а в следующее мгновение впечатывает меня в себя. Обнимаю его в ответ. Наконец, расслабляюсь и позволяю слезам брызнуть из глаз. Леща зарывается пальцами в мои волосы. Так сильно тянет их, что становится больно, хотя не настолько, чтобы я начала возникать.

— Лика, — слышу напряженный, с рычащими нотками, голос Глеба. Но голову от груди мужа не открываю. Меня успокаивает его мускусный аромат.

Видимо, Анфиса отвечает безмолвно, потому что до меня доносятся тяжелые шаги.

— Я дам полиции знать, что можно подъезжать, — произносит девушка своим фирменным адвокатским тоном.

Чувствую кивок Леши и короткое “спасибо”.

— Ты как? — слышу его бормотание, после чего следует поцелуй в голову.

— В порядке, — говорю правду, хоть и не всю.

Леша, в любом случае, скоро все узнает, пусть у нас будет хоть немного спокойствия.

— Саша? — голос садится, а внутренности переворачиваются, когда я думаю о сыне.

Хорошо, что он еще маленький и ничего не вспомнит.

— С тетей Зиной у нас дома, — вздыхает Леша. — Она мне позвонила почти сразу, как тебя похитили. Но мы бы все равно не успели. Нужно было все-таки приехать в больницу. Прости меня.

— Эй, — обнимаю его крепко. — Тут нет твоей вины. Ты не мог предвидеть, что придет в голову безумной дамочке, — произношу максимально нежно, но одновременно твердо. — Главное, что ты здесь. Со мной.

Леша сильнее вдавливает меня в себя, если такое вообще возможно. Мне становится трудно дышать, но я не жалуюсь. Сейчас, в его руках, чувствую себя спокойно… дома.

Громкий, безумный визг раздается совсем близко, а через мгновение слышится вой сирен.

Я немного отстраняюсь от Леши. Поворачиваю голову, все еще находясь в руках мужа. Из подъезда выходит яростный Глеб, ведя перед собой скрученную Лику. Она пытается брыкаться. Кричит как не в себя. Мотает головой в разные стороны. Но ее руки выкручены сзади, и стоит Глебу их поднять, как боль стрелой промчится по телу Лике. Чем, скорее всего, друг моего мужа не пренебрегает, судя по тому, что вопли девушки то и дело прерываются, изменяясь на стоны.

Сразу три полицейские машины останавливаются рядом с нами. Анфиса подходит к одной из них, сначала указывает на бушующую Лику, которую Глеб подводит ближе, а потом на начинающего приходить в себя “ухажера”.

Дальше все происходит слишком быстро. Я толком не могу уследить за событиями.

Двое полицейских приводят в себя “ухажера”, тащат его к одной из машин, усаживают. Трое — пытаются забрать Лику у Глеба. Но она так проворно изворачивается, даже умудряется укусить одного из полицейских, что другу мужа приходится самому заталкивать девушку на заднее сиденье. Лика покрывает Глебом благим матом, но тот лишь смотрит на нее и жестко улыбается. Настолько, что мне самой становится жутко.

Следом подъезжает бусик, откуда вываливается еще больше людей и направляются в дом. Ко мне порывается подойти полицейский, хочет взять показания, но резкое “нет” моего мужа, заставляет молодого парнишку смутиться. Поэтому Леша уже спокойнее добавляет, что завтра сам привезет меня в отделение.

На улице собирается толпа сонных зевак, которые не могут упустить возможности узнать последние сплетни.

— Может, поедем домой? Хочу обнять сына, — поднимаю глаза на мужа.

Он смотрит на меня и застывает.

— Какого черта?! — рычит.

Не сразу понимаю, в чем дело. Но вовремя подошедшая Анфиса подсказывает:

— Дружок бешеной постарался.

Если я думала, что мне довелось столкнуться со всеми степенями ярости Леши, то очень ошибалась. Сейчас глаза мужа застилает кровавая ярость. Леша пытается оттолкнуть меня от себя, порывается пойти к “ухажеру”, все еще сидящему в машине, но я вцепляюсь в него из последних сил.

— Что ты собираешься с ним сделать? — судорожно втягиваю в себя воздух, осматриваюсь, замечая множество полицейских. Если Леша при них…

— Не волнуйся, бить я его не буду, — он читает мои мысли.

Заглядываю ему в лицо, вроде признаков лжи не замечаю, поэтому медленно, нехотя разжимаю пальцы. Леша подмигивает мне, но его поджатые губы показывают, что он всего еще неимоверно зол.

Муж размашистой походкой преодолевает расстояние до машины, резко открывает дверцу. Чуть наклоняется. Вижу, как шевелятся его губы, но слов не слышу. Зато от меня не скрывается лицо “ухажера”, которое постепенно наполняется ужасом.

— Что ты ему сказал? — спрашиваю Лешу, когда он возвращается ко мне.

— Неважно, — бурчит муж, беря меня за подбородок и поворачивая голову к свету. — Болит? — его голос дрожит.

— Не очень, — на этот раз решаю не врать.

— Ты же сказала, что в порядке?! — гнев снова наполняет глаза мужа, но пальцы держат меня удивительно нежно.

— Я, правда, в порядке, — нежно улыбаюсь ему. — Ты же рядом…

Не лукавлю. После пережитого, я решила во всем себе признаться. Чувства, которые я закопала много лет назад в глубине души, пустили корни и начала расти с новой силой.

Мы с Лешей больше не те, кем были два года назад. И я, и он прошли через многое. Предательство, боль, одиночество не стали препятствием к нашей новой встрече, к тому, что мы снова начали узнавать друг другу, доверять, тогда почему я должна противиться большему?

Леша долго вглядывается мне в лицо. Жесткое выражение отходит на задний план, сменяясь тревогой.

— Прости, что сам не пришел за тобой, — большим пальцем нежно гладит скулу. — Мы не хотели рисковать после того, как Лика наставила на мою сестру пистолет.

— Пистолет?! — у меня глаза становятся как блюдца.

— Все нормально, эта дура ни в кого не выстрелила, но… — в его глазах снова мелькает гнев.

— Леш, — делаю шаг к нему, обнимаю, зрительный контакт не разрываю. — Ты приехал за мной! Разработал план и прислал ко мне единственного человека, который мог сделать так, чтобы я не пострадала. Кстати, нужно будет поблагодарить Анфису, — не знаю, где она. — Так вот, ты сделал все правильно. Все! Слышишь меня? — становлюсь на носочки и оставляю короткий поцелуй на его губах.

Жар опаляет щеки, когда глаза мужа расширяются. Но всего на мгновение, потому что в следующее он уже сам сминает мои губы. Языком ныряет в мой рот, вжимает меня в себя. Он целует меня крепко и нежно одновременно. Будто боится навредить. Словно я для него хрупкий цветок, который можно сломать. Снова.

Но я ему доверяю. Доверяю настолько, что отвечаю на поцелуй со всей любовью, что снова оживает во мне. Я, наконец, позволяю себе чувства в отношении мужа, и это… освобождает.

— К черту, — Леша прерывает поцелуй, вглядывается мне в глаза.

— Что? — щурюсь.

Прислушиваюсь к себе — плохого предчувствия нет.

— Завтра мы идем в ЗАГС, — заявляем мы безапелляционно. — Распишемся, и ты снова станешь моей законной женой. Свадьба у нас уже была, а вот в медовый месяц мы так и не съездили. Поэтому как только официально все оформим, берем Сашеньку и летим отдыхать. У него, кстати, паспорт есть?