Похоже, умение контролировать эмоции, которое нам вдалбливали в голову в универе, все-таки взяло верх над сумбуром, творящимся внутри. Хоть сердце бешено стучит, но, по крайней мере, я могу размеренно дышать. Зато Анфису мои слова, явно, выбивают из колеи. С лица спадает стервозное выражение, рот приоткрывается, а глаза распахиваются. Вот только девушка быстро берет верх над растерянностью. Перехватывает пальцами ручки сумочки, поджимает губы и широкими шагами направляется ко мне. Стук ее каблуков по паркету отдается болезненными спазмами у меня в голове. Хочется пальцами сжать виски, потереть их. Но я держусь. Не отвожу глаз от Анфисы, которая останавливается передо мной. Смотрит сверху вниз. Явно считает себя выше меня, и каблуки тут совсем ни при чем.

— Ты серьезно пытаешься меня убедить в том, что Леша променял меня на… — скользит по мне взглядом, наполненным отвращением, — тебя? — упирается одной рукой в талию, второй крепче сжимает ручку сумочки.

Кривит губы, морщит нос, будто смотрит на что-то противное. Но она забывала, с кем связалась. Я врач, меня не проймешь даже гнилью, которой пропахла ее душа.

— Мне не нужен Леша, — усилием воли расслабляюсь, переношу вес на одну ногу. — Забирай его.

Выбить невозмутимую адвокатшу из колеи дважды — настоящая удача. Вся спесь спадает с ее лица. Она неверяще смотрит на меня. Долго, словно пытается что-то найти в моих глазах. Не знаю, как какому выводу приходит, но в следующую секунду в глазах Анфисы вспыхивает огонь.

— Тогда собирай свои вещи и убирайся, — склоняет голову набок.

Стискиваю телефон, в голову приходит мысль — позвонить Леше, но быстро отметаю ее. Если бы бывший муж хотел, то не позволил бы своей пассии приехать в квартиру. Выходит, что Леша действительно решил столкнуть меня с Анфисой. Но зачем? Отомстить? Сделать больно? Поставить на место? А может, все вышеперечисленное — неважно. Главное, что теперь я вижу его истинное лицо и ненавижу еще больше. Нужно быстро найти выход из сложившейся ситуации, убраться от Леши подальше. Видеть его не хочу!

— Я бы с радостью, но не могу, — пожимаю плечами.

— Это еще почему? — Анфиса хмурится.

— Думаю, этот вопрос тебе лучше задать Леше, — холодно смотрю на нее, пытаясь показать безразличие, которое испытываю к ней и бывшему мужу.

Но через мгновение что-то перещелкивает у меня в голове — вот он мой выход. Точнее, она! Очевидно, Анфиса недовольна моим присутствием в жизни бывшего мужа. И кто, кроме нее, заинтересован больше в моем исчезновении?

Улыбка начинает растягиваться на моих губах, Анфиса напрягается. Явно чувствует подвох. И уж точно не ожидает, что я собираюсь попросить ее о помощи. Вот только…

Приглушенные рыдания сына доносятся до нас со второго этажа. Анфиса замирает. Ей требуется мгновение на осознание, а в следующее — она резко разворачивается и срывается с места, направляясь прямо к лестнице.

У меня сердце уходит в пятки. Страх волной окатывает тело. Наблюдаю, как Анфиса быстро пересекает гостиную и начинает подниматься по лестнице.

Защитные инстинкты включаются на максимум.

— Не смей! — кричу ей вслед и бегу за ней.

Анфиса ускоряется.

Я тоже.

Мысль о том, что она может добраться первой до моего сына, придает сил. Меня не останавливает даже то, что носки скользят по паркету на ступенях. Адреналин бурлит в крови. Сердце бешено стучит. В голове мигает неоновая вывеска “Защитить ребенка”!

Поэтому, даже когда я подворачиваю ногу, а боль стреляет по телу, не останавливаюсь. Тем более, Анфиса добирается до второго этажа. Отстаю от нее буквально на пару шагов.

Стук каблуков Анфисы ощущается, как гвозди, которые вдалбливают в мою голову. Плач сына становится все громче и заставляет сердце отчаянно сжаться.

Протягиваю руку. Чувствую кончиками пальцев гладкую ткань блузки. Пытаюсь схватить…

Анфиса распахивает дверь в дальнюю спальню. Ткань просачивается между пальцами. Плач сына больно режет по сердцу.

Не думаю, собираю все силы, что у меня есть. Толкаю Анфису в спину. Она спотыкается. Летит вперед. Пытается восстановить равновесие. Не обращаю внимания на то, получается ли у нее или нет. Несусь к сыну, который сидит на кровати. Хватаю его на руки, прижимаю к себе. Только чувствуя сладкий детский аромат, могу немного расслабиться. Всего на мгновение, потому что в следующее — разворачиваюсь и начинаю боком огибать кровать. Дохожу до края, отступаю. Делаю все это, не сводя глаз с Анфисы, которая пышет злобой и прожигает взглядом моего сына.

— Тише, — шепчу, слегка покачивая Сашеньку. — Все хорошо, — произношу, но сама не верю.

Анфиса выглядит неадекватно. Лицо покраснело, дышит часто. Вдобавок то сжимает, то разжимает кулаки. Переводит взгляд на меня, и я вижу ненависть, которая плещется в глазах девушки. Только не понимаю, чем ее заслужила. Ведь с момента нашего знакомства я старалась к ней хорошо относиться, даже несмотря на то, что в ответ получала лишь пренебрежение.

Вот только, кажется, я загнала себя в угол. Чтобы добраться до выхода, нужно пройти мимо Анфисы. А я не хочу, чтобы она приближалась к моему сыну. Вовремя вспоминаю о двери, которую чуть раньше видела около шкафа, отступаю. Анфиса делает шаг ко мне.

— Не двигайся, — мой голос звучит твердо, несмотря на состояние “бей или беги”.

Удивительно, но страха нет совсем. Единственное, о чем я могу думать: “Как защитить сына?”. Остальное неважно. Не знаю почему, но от Анфисы чувствуется угроза. Желание просить у девушки помощи исчезает так же быстро, как и появилось.

Сашенька начинает успокаиваться, только немного похныкивает. Перехватываю его удобнее, но при этом держу крепко. Он пытается повернуться, посмотреть на Анфису, но я придерживаю его головку. Не хочу, чтобы она видела лицо моего ребенка.

— Не подходи ко мне, — делаю шаг назад.

Жаль, что не могу оглянуться и посмотреть, какое расстояние остается до непонятно куда ведущей двери. Чувствую себя на поле боя, когда любое отвлечение может стоить жизни.

— И что ты мне сделаешь? — Анфиса вздергивает бровь. Становится похожей на фурию, которая жаждет мести, еще больше краснея.

— Что с тобой не так? Я же тебе ничего не сделала! — еще немного отступаю, на свой страх и риск.

Я же успею скрыться за дверью, правда?

— Не сделала? — Анфиса оскаливается. — Мало того, что ты сама приперлась в квартиру моего мужчины. Так еще и свое отродье сюда притащила!

Застываю. Перестаю дышать. Не отрываясь, смотрю на Анфису. Что-то странное звучит в словах девушки. У меня уходит пару секунд соединение разрозненных мыслей. После чего я крепче прижимаю к себе сына.

— Ты знала, что у меня есть ребенок? — не узнаю свой голос, насколько хрипло он звучит.

Сглатываю ком в горле. Рваные вдохи не дают телу достаточно кислорода. Мысли, которые и без того мечутся, начинают путаться.

Анфиса тоже теряется. В очередной раз. Бегает взглядом по комнате. Вряд ли ищет что-то конкретное. Но когда видит мой чемодан, останавливается. Сверлит его взглядом, прежде чем опять посмотреть на меня.

— Ты решила снова забрать у меня Лешу?! — истерично спрашивает. Между ее бровей появляется глубокая морщинка, верхняя губа приподнимается.

Снова?

— Снова? — озвучиваю свою мысль.

— Да, снова! — Анфиса взмахивает руками. — Я всегда была рядом с Лешей! Всегда! Он был старостой, я замом. Мы вместе учились. Вместе езди на всякие мероприятия. Вместе проходили практику. У нас все шло к отношениям, пока не появилась девочка-припевочка из меда, которая похлопала глазками и решила, что может выйти замуж за моего мужчину, — наступает на меня, отхожу назад, игнорируя резко напоминающую о себе боль в ноге.

Сын опять начинает плакать, явно чувствуя волнение, которое исходит от меня. Но пока я ничего не могу сделать, чтобы его успокоить, только нежно поглаживая по головке.

— Ты забыла? Он мне изменил! — предательство Леши до сих пор отдается резью в груди. Но я стискиваю зубы, как делала все эти годы, когда слезы в очередной раз подкатывали к глазам, стоило увидеть счастливые семьи, дарящие друг другу теплые объятья, или отцов, играющих со своими детьми.