Становится жутко, хотя он явно предназначается не мне.

— Хватит. У тебя час, — Леша отключает вызов быстрее, чем успевает услышать ответ.

До хруста стискивает телефон в одной руке, а в другой — удивительно аккуратно держит нашего сына. При этом дышит порывисто, будто вот-вот сорвется.

Не самая лучшая идея — «трогать» его сейчас, но вопрос прорывается наружу, и я не могу его остановить.

— Ты все еще общаешься с… — запинаюсь, у меня не получается произнести вслух имя человека, из-за которого разрушилась моя жизнь. Вот только этого и не требуется.

— Ты с ума сошла?! — рычит Леша. Вздрагиваю не только я, но и Сашенька. Бывший муж это заменяет. Выдыхает. Поглаживает сына по спине рукой, в которой все еще зажат телефон. — Она чуть мою сестру не убила, после чего сбежала! А теперь у меня появился шанс ее поймать.

— Даша… — все внутри леденеет. — Она… в порядке? — желудок скручивает, меня начинает мутить, стоит мне представить милую, кудрявую, рыжеволосую девчушку. Она своей широкой улыбкой заряжала радостью всех близких. Вокруг нее будто собирались лучики добра и дарили тепло окружающим.

Я видела Дашу последний раз… в тот самый день. Не знаю, что произошло, но от ее счастья даже следа не осталось. Кожа лицо стало мертвецки бледным, а яркие зеленые глаза, такие же как у моего бывшего мужа, застелили слезы.

— В порядке, — Леша постепенно успокаивается, его плечи опускаются. — Сейчас у нее уже все хорошо, — приподнимает сына, смотрит на него и улыбается.

Чувствую себя обессиленной. Не понимаю, что происходит. Мир словно переворачивается с ног на голову, оставляя за собой полнейший бардак. Эмоции в раздрае. Хочется одновременно рыдать и смеяться, биться в истерике, а потом забиться в угол, обнять себя за колени и раскачиваться, раскачиваться, раскачиваться. Вот только мне нельзя поддаваться чувствам, нельзя терять контроль. Если я хоть на секунду позволю себе расслабиться, то уже не смогу собрать себя по частям.

— Лена, — словно сквозь пелену ко мне пробивается голос бывшего мужа. Сосредотачиваюсь на нем. В его глазах мелькает беспокойство. — Что с тобой?

Глубоко вздыхаю, протяжно выдыхаю. Беру себя в руки, стараясь засунуть комок чувств подальше.

— Все хорошо, — пытаюсь послать сынишке, который тоже смотрит на меня, улыбку, но вряд ли получается выдавить из себя что-то дельное. — А что? — поднимаю взгляд на Лешу.

— Я задал тебе вопрос, — хмуриться. — И хотел бы услышать на него ответ.

Мои брови взлетают. Я разве так сильно закопалась в себе?

— Можешь его повторить? — переминаюсь с ноги на ногу, переплетаю пальцы перед собой.

— У тебя есть планы на сегодня? — голос Леши звучит строго, но все-таки в нем проскальзывают нотки, которые заставляют меня подойти к обрыву и повиснуть над ним.

Эмоциональные горки, которые устраивают мне бывший муж, заставляют меня еще сильнее переживать. Нужен всего очень толчок, и я полечу вниз.

— Кхм, — прочищаю пересохшее горло. — Хотела домой заехать, — от меня не скрывается, как Леша поджимает губы. — Вчера впопыхах не все собрала. Еще к соседке забежать нужно, а то она волнуется. Ведь мы вчера так быстро уехали. Я ей ничего объяснить не успела. И хочу подумать, как кровать Сашеньки перевезти, раз мы будем жить здесь… какое-то время, — выдыхаюсь.

Леша качает головой.

— Ты до сих пор лепечешь, когда волнуешься, — говорит будто себе и усмехается, когда Сашенька хватает его за нос. — Давай разбираться по порядку, — убирает ручку сына. — С вещами и соседкой я все понял. Но зачем кровать? Вчера же приехала.

— Но дома осталась “машинка”, — пожимаю плечами.

Леша сводит брови у переносицы, какое-то время молчит, словно вспоминает содержимое комнаты, а потом переводит взгляд на сына.

— Ты так сильно любишь машинки? — спрашивает совершенно серьезно. Сашенька, который переключился с отца на мишку, замирает. Они недолго безмолвно общаются, после чего Леша снова обращает внимание на меня. — Если поедешь за вещами, возьми такси. С кроватью чуть позже разберемся. А после обеда приезжай в офис.

— В офис? К тебе? — сердце пропускает удар. — Зачем?

— Хочу быстрее решить все вопросы с твоим делом, — Леша направляется к кухонному уголку, включает воду, рукой проверяет температуру, после чего умывает личико сына. — Вчера связался с главным врачом. Он должен мне сегодня прислать результаты внутренней проверки, — выключает воду. — Я с утра изучу документы, а после обеда собираюсь назначить встречу с Михаилом, — снимает полотенце с крючка на стене, разворачивается, бедрами прислоняется к столешнице возле раковины и вытирает Сашу, не отводя от меня глаз. — Возможно, понадобится твое присутствие на ней.

Дыхание застревает в груди. Колени подгибаются. Кажется, я вот-вот рухну. Не хочу больше видеть жестких, безжизненных глаз мужчины. Не хочу слышать несправедливых обвинений. Не хочу чувствовать на себе осуждающий, обещающий расправу взгляд.

— Эй, — Леша отталкивается от столешницы и вместе с сыном направляется ко мне. Останавливается, только когда нас разделяет не больше шага. Смотрит на меня сверху вниз. — Не переживай. Он ничего тебе не сделает.

Голос бывшего мужа наполнен уверенностью. В глазах нет сомнений. И сам он выглядит как несгибаемая скала. Вот только меня ничего из этого не успокаивает. Ведь в голове звучит всего один вопрос: “А ты мне тоже ничего не сделаешь?”. Жаль, что задать его не успеваю.

— Пора идти на работу, — Леша передает мне сына, который снова начинает хныкать, как только оказывает у меня в руках, и тянется к папе. — Не шкодничай, — бывший муж взлохмачивает волосики Сашеньки. — И маму слушайся, — подмигивает, после чего, огибая меня, направляется к лестнице. Возле первой ступени останавливается и бросает на меня пронзительный взгляд. — Карточку не забудь.

— Пойдем к папе? — прижимаю сына к себе, выходя из такси. Его синий комбинезон выглядит словно яркое пятно на фоне моего черного пальто.

— Папа! — повторяет за мной Сашенька, взмахивая ручками, в которых держит две красные машинки, и широко улыбается.

Мне бы его радость, а не тошноту, которая подкатывает к горлу, когда я смотрю на окна высокого бетонного здания.

Я весь день не могла выбросить из головы слова Леши, что мне, возможно, снова придется встретиться с Михаилом. Не знаю, о чем можно говорить с мужчиной. Слушать, его обвинения тоже не хочу. Как и чувствовать осуждающей, грозящий расправой взгляд.

Вот только выбора, кажется, у меня нет. Когда я сидела у тети Зины и пила чай, завуалировано рассказывая про “сделку” с бывшим мужем, позвонил Леша. Сказал, что Михаил согласился на встречу, но при условии, что я тоже буду на ней присутствовать. После такой новости, я больше ни на чем сосредоточиться не могла. Даже тетя Зина заметила мою растерянность, поэтому пришлось наплести ей бред про протекшую трубу, чтобы не волновать женщину еще больше. В последнее время у нее проблемы с давлением, и я не стала рисковать здоровьем женщины, рассказывая об угрозах Михаила.

Мы с Сашенькой лишь быстро попрощались с ней, после чего отвезли чемодан собранными вещами в наш новый дом, взяли такси и направились на экзекуцию. Именно так я себе представляла встречу с мужчиной, ненавидящим меня всей душой.

— Папа! — визжит Саша, привлекая внимание куда-то спешащих прохожих.

Одна женщина даже улыбается моему сыну и подмигивает ему. Меня опаляет ревность. Не понимаю ее причины, но впечатываю Сашеньку в себя, закрывая обзор на него.

На передний план становится желание защитить ребенка ото всех, в том числе от чужих глаз. Поэтому больше не жду. Пересекаю тротуар, открываю черную, стеклянную дверь и попадаю в холл, наполненный гулом разговоров и ароматом свежесваренного кофе.

На лифте поднимаемся на двенадцатый этаж. Стараюсь не обращать внимания на людей, которые едва не прижимают нас с Сашенькой к задней стенке кабинки. Но когда мы выходим в мини-тамбур, я будто бы снова могу дышать.